девиантная девушка модель динамики культуры была четко сформулирована в работах

иностранные сайты вебкама

Работа за компьютером в уютном офисе! Рабочих часов в день: 1. Начальный уровень Средний уровень Высокий уровень. Работа Вебкам моделью. Работа Вебкам моделью Работа за компьютером в уютном офисе! Стать моделью. В чем заключается работа Вебкам моделью?

Девиантная девушка модель динамики культуры была четко сформулирована в работах работа девушка 18 нижний новгород

Девиантная девушка модель динамики культуры была четко сформулирована в работах

В самом общем виде поведением называется внешне заметный ответ организма животного либо человека на воздействие окружающей среды. Все поведение людей условно можно разделить на "вербальное", то есть осуществляемое с помощью речи, языка; и невербальное - связанное с прямым физическим воздействием.

Кроме того, поведение может быть внутрисоциальным. Чем более развито общество, тем большее значение в жизни индивида имеет вербальное и внутрисоциальное поведение, тем меньшее - невербальное и внешнее. Даже в обществе примитивных охотников и собирателей все основные процедуры, связанные с добыванием и приготовлением пищи, с защитой организма и воспроизводством рода, всегда "обставлены" ритуалами, мифами, то есть вербальными формами поведения, которые организуются социальными группами и осуществляются внутри групп.

Поэтому в дальнейшем, говоря о поведении, мы будем иметь в виду, прежде всего внутрисоциальное поведение, осуществляемое в той или иной форме через посредство языка. Люди, образующие какую-либо социальную группу, постоянно обмениваются сообщениями и как-либо реагируют на эти сообщения. Их действия в процессе общения мы и будем называть "поведением". В ответ на каждое "сообщение", которое может выражаться через разговорный язык или любую другую знаковую систему, используемую в данном обществе, получатель отвечает встречным сообщением.

Отсутствие какой-либо реакции также является сообщением. Таким образом осуществляется механизм обратной связи. Представим себе, что на Ваше приглашение сходить в кино Ваша подруга один раз согласится, в другой раз — бросит трубку, третий раз согласится, но не явится на встречу, а в четвертый — явится на нее, но со своим новым другом, а затем позвонит Вам и устроит сцену, потому что Вы ее совсем забыли. Вряд ли Вы захотите долго встречаться с такой девушкой, и ваша маленькая группа распадется.

Любая социальная группа, как и общество в целом, может существовать лишь тогда, когда реакция на каждое "сообщение" находится в каких-то определенных рамках, то есть когда отправитель сообщения примерно ожидает, какие могут быть реакции, и что именно означает каждая из них. Три указанных формальных признака лишь в самом общем виде характеризуют социальную группу. Для формирования социальной группы необходимо определенное время и определенные условия. Несколько незнакомых друг с другом человек, получившие какой-нибудь знак отличия, и собранные 5 минут назад в общем помещении, еще не образуют группу.

Для этого они должны достаточно долго хотя бы несколько часов взаимодействовать друг с другом и выработать общие ролевые ожидания, нормы и ценности. Помимо социальных групп, в обществе действуют так называемые "квазигруппы" или агрегаты - социальные общности обладающие некоторыми, но не всеми, признаками социальной группы, или в которых отдельные признаки группы выражены не в полной мере.

Между агрегатами и группами особенно большими существует достаточно тонкая грань; нередко квазигруппы превращаются в группы, и наоборот. К квазигруппам относятся: аудитория, толпа, круги общения, и т. Рассматривая понятие "социальная группа" важно учитывать не только то, какие признаки обязательны для группы, но и то, какие не обязательны.

Не обязательно, например, чтобы группа имела общую цель деятельности, чтобы ее члены находились в одном помещении или вообще в ограниченном пространстве, и чтобы они были лично знакомы друг с другом. Например, группа шахматистов-любителей, проводящих турнир в Интернет, и выступающих под условными кодами, безусловно, являются социальной группой, однако участники такого турнира могут быть представителями разных стран и социальных слоев, они могут никогда не встречаться друг с другом в реальном мире.

И, тем не менее, они имеют четкий принцип идентификации появление на определенном сайте и участие турнире ; у них существует канал взаимодействия, в котором они общаются посредством известного каждому из них языка правила шахматной игры ; наконец, каждый посетитель сайта легко отличит тех, кто участвует в данном турнире от "случайных гостей". Группы и подгруппы Границы любой группы должны быть четко определены, то есть относительно каждого индивида должно быть известно, является ли он членом данной группы, однако это не значит, что у исследователей и самих участников ситуации не возникает с этим проблем.

Главная из них - соотношение групп и подгрупп. В современном обществе почти всякая группа является подгруппой, то есть частью какой-либо более широкой группы; и наоборот, многие группы, особенно средние и большие, состоят из множества подгрупп. В качестве примера можно привести игроков двух комад, участвующих в футбольном матче. Является ли группой каждая из играющих команд?

Безусловно, да, поскольку она отвечает требованиям, предъявляемым к группе - между игроками есть определенное взаимодействие, игроки каждой команды отличают друг друга от игроков другой команды, судей и зрителей. Правомерно, однако, задать такой вопрос: а игроки двух команд, рассматриваемые вместе, являются ли группой? Согласно определению группы, конечно - да! Каждая из играющих команд является подгруппой данной более широкой группы. Наконец, мы можем включить в это множество и судей.

Судьи, вместе с игроками обеих команд, также составляют социальную группу и сами по себе составляют ее подгруппу. В каждой из этих групп действуют свои нормы, ценности, выработаны свои ролевые ожидания. Они, безусловно, пересекаются, однако полностью не совпадают, и могут даже противоречить друг-другу.

Например, ролевое ожидание по отношению к защитнику какой-либо команды состоит в том, что он должен опекать какого-либо определенного форварда; однако это может не совпадать с ожиданиями игроков противоположной команды, а судей вообще не интересует кто кого опекает. Согласно ролевым ожиданиям своих игроков, защитник может пойти на незначительное нарушение правил, чтобы остановить атаку соперника, грозящую неминуемым голом. Судья же ожидает от защитника четкого соблюдения правил.

Типология социальных групп Группы различаются по их пространственной организации. Существуют локальные группы, которые предполагают обязательное физическое присутствие входящих в них индивидов в одном месте и в одно и то же время например, фокус-группа, или группа испытуемых в социально-психологическом эксперименте.

В то же время существуют частично или полностью дислокальные группы. Например, радиолюбители, осуществляющие связь на любительских частотах и выступающие под собственными кодами. Существенно различаются группы и по времени своего существования. Можно выделить: постоянные межпоколенные, постоянные внутрипоколенные, временные, случайные, спорадические [Робер, 59]. Большие - средние - малые группы Одним из основных критериев типологии групп является их численность.

К малым группам обычно относятся такие, численность которых не превышает человек; средние группы включают от нескольких десятков до нескольких сотен человек; наконец, большие группы могут состоять из нескольких сотен человек не менее , верхний предел численности больших групп не определен. Реально максимально большой социальной группой, изучаемой социологами, является общество, то есть группа, насчитывающая порядка миллионов или десятков миллионов человек.

Наиболее часто социологи изучают большие социальные группы, включающие от нескольких тысяч до нескольких сотен тысяч человек. Однако критерий численности - это лишь формальный индикатор различия между большими, малыми и средними группами. Именно из-за его формальности невозможно точно указать, где именно лежит численная граница между малыми и средними, средними и большими группами. Численность лишь отражает качественные различия в возможностях непосредственного межличностного общения в группах разной численности, в частности, разные возможности обратной связи.

В малых группах каждый ее член может непосредственно контактировать с любым другим членом той же группы; в частности, он всегда может среагировать на поведение любого из членов, и, свою очередь, наблюдать, как реагирует на его поведение каждый член группы. Таким образом, в малой группе существует постоянно действующая система прямой и обратной связи между каждым и каждым членом. Возможности такой связи ограничиваются, с одной стороны, эффективностью каналов связи между индивидами; с другой - размером группы.

Когда численность ее превышает 10 человек, каждому ее члену становится в принципе трудно следить за реакцией отдельных его "согруппников", и он вынужден воспринимать группу как нечто целое. Кроме того, в такой группе легче образуются коалиции, подгруппы, и она реже представляет собой целостный монолит. Именно поэтому опытные руководители стараются не включать в состав работающих коллективов, комиссий, и т.

Когда коллектив или группа имеют большую численность, их обычно разделяют на подгруппы подкомиссии, бригады, звенья, и т. Средние группы - это такие, в которых каждый член в принципе может знать каждого другого человека, входящего в группу, в лицо или по каким-либо другим признакам, например, по условному коду , но не может отследить реакцию каждого из них на отдельный элемент своего поведения - для этого группа слишком велика.

И, наконец, большая группа - это такая группа, в которой отдельные ее члены в принципе не могут быть лично знакомы друг с другом. Различия между малыми, средними и большими группами состоят прежде всего в характере информационных процессов.

Тесное межличностное общение в малых группах позволяет им вырабатывать нормы и ценности, а также образцы поведения, осуществлять социальный контроль более эффективно, чем в средних и особенно в больших группах. Более того, можно утверждать, что большие и средние группы только тогда могут демонстрировать образцы организованного поведения, формировать устойчивые внутригрупповые нормы и ценности, когда сами они включают малые группы в качестве элементов своей структуры мезоструктура.

Из сказанного становится ясным, почему численность сама по себе не всегда позволяет однозначно отнести ту или иную группу к большой, малой или средней. Взаимодействие в группе численностью в человек можно организовать таким образом, что она будет вести себя как малая группа. То есть каждый входящий в нее индивид сможет точно знать, как относится к каждому его поступку каждый другой член данной группы.

С другой стороны, если в группе численностью 10 человек не наладить эффективного механизма межличностного общения, вполне может оказаться, что она будет вести себя как средняя по численности группа, когда, например, индивид будет скорее реагировать на некое усредненное мнение группы, чем на мнение каждого отдельного ее члена. Все социальные группы делятся на целевые и нецелевые.

Как уже отмечалось, наличие четко сформулированной обшегрупповой цели не обязательно для того, чтобы какая-либо общность людей считалась социальной группой. Однако, группы, имеющие такую цель, играют очень большую роль в обществе и поэтому часто оказываются объектом изучения социологов. Причина состоит в том, что поведение целевых групп подчиняется целому ряду закономерностей, которые не наблюдаются среди нецелевых групп.

Цель лишь тогда может считаться общегрупповой, когда она достаточно четко сформулирована и осознается хотя бы частью членов группы не обязательно всеми! Цель деятельности может быть задана как самой группой, так и предложена или навязана ей извне. Каждый человек, находясь в группе, осуществляет некоторую целесообразную деятельность, хотя он далеко не всегда четко осознает и формулирует для себя свои цели.

Совпадение целей отдельных индивидов еще не означает, что цели каждого из них являются общегрупповой целью. Если же общегрупповая цель существует, она очень редко является "равнодействующей" индивидуальных целей. Группы имеют собственные цели; как правило, индивиды вынуждены "подстраивать" свои индивидуальные цели под цель деятельности группы.

Граница между целевыми и нецелевыми группами весьма условна. Группа может быть создана как нецелевая, а затем может выработать для себя или получить извне цель своей деятельности. И наоборот, целевая группа может со временем утратить эту цель, но, тем не менее, сохраниться как группа например, регулярно встречающиеся и взаимодействующие друг с другом члены воинского подразделения, спортивной команды, и т.

Очень часто истинные цели группы бывают известны далеко не всем ее членам, и тем не менее она существует как целевая. В социологии выделяются также формальные и неформальные группы. Как целевые, так и нецелевые группы могут быть формальными и неформальными.

Под формальными группами мы, в соответствии с существующей традицией, будем понимать группы, отличающиеся следующими особенностями: - нормы, ценности, роли группы четко формализованы, то есть закреплены в текстах; - нормы, ценности и роли группы определяются внешними по отношению к группе агентами другими группами, государством, и т. Соответственно, неформальные группы - это такие группы, которые не имеют четких закрепленных ролевых ожиданий, нормативной и ценостной целевой базы; кроме того, неформальные группы сами вырабатывают свою ценностно-нормативную базу и ролевую структуру.

С понятием формальных и неформальных групп тесно связано понятия "первичных" и "вторичных" групп. Если деление на формальные и неформальные характеризует объективную структуру групп, то первичные и вторичные группы определяются по отношению к входящим в них индивидам, составляющим эти группы. Неформальная группа всегда является первичной, а формальная - вторичной. Среди признаков, отличающих первичную группу от вторичной обычно называются следующие:.

Социологи давно заметили, что в реальной жизни практически не встречается групп, которые были бы исключительно первичными и неформальными, или наоборот, полностью соответствовали бы требованиям вторичной формальной группы. Безусловно, семья является преимущественно неформальной группой; однако в значительной степени права и обязанности членов семей регулируются соответствующими юридическими нормами, а сам факт создания семьи в современном обществе фиксируется актом учета гражданского состояния.

Наоборот, частная фирма или государственное учреждение - это прежде всего формальные группы, однако и в них нередко складываются межличностные отношения, далеко выходящие за рамки чисто формальных. Поэтому каждая реальная социальная группа находится как бы на шкале, на континууме, в зависимости от того, какие отношения - формальные или неформальные - превалируют в повседневной деятельности данной группы.

Семья, с этой точки зрения, будет ближе к "неформальному" полюсу, а штат организации наоборот к "формальному". Формальные вторичные группы, как правило, бывают целевыми, в то время неформальные первичные - нецелевыми. Однако это соответствие совсем не жесткое, не обязательное. Например, группа самодеятельных туристов - путешественников является целевой по преимуществу неформальной группой. В то же время участники описанного выше шахматного или покерного турнира в Интернет являются нецелевой формальной вторичной группой.

Референтные группы - группы, на нормы и ценности которых ориентируется индивид см. Тему 5. Каждый индивид может иметь множество референтных групп; однако он не обязательно является их членом. Например, для христиан Христос и его апостолы являются референтной группой; для части молодежи референтными являются актерские круги Голливуда, мир известных спортсменов или предпринимателей. В то же время референтными могут быть такие группы как собственная родительская семья или компания сверстников.

Референтная группа может быть даже воображаемой Средиземье Толкиена или существовавшей в прошлом. Другими словами, социальная роль - это устойчивая система реакций на определенное поведение, осуществляемая с помощью механизма обратной связи. Социальная роль - это не свойство отдельного индивида, и очень редко - общества в целом; это всегда система поведения, принятая в определенной группе, то есть социальная роль - это элемент определенной социальной группы.

Социальные роли сложились тогда же, когда сформировались и первые человеческие коллективы. Круг интересов членов первобытного общества был достаточно узок. И выжить они могли только в составе своей группы. Каждый член группы, посылая сообщение другому ее члену, ждал от него соответствующей реакции - поведения. Если ребенок просил маму покормить его - она должна была это сделать, иначе дети будут умирать и группа прекратит свое существование.

Если старший мужчина в группе который, кстати, может быть и отцом ребенка попросит его помочь натянуть лук, он должен это сделать, иначе все останутся без еды, и т. Таким образом, по отношению к каждому члену группы у остальных ее членов складывалась устойчивая система ожиданий того, как он должен вести себя в ответ на то иное сообщение или на какое-либо событие во внешней среде.

Группа не могла выжить, если бы каждый ее член вел себя как хотел, или стремился бы обмануть группу - результатом такого поведения была бы гибель всей группы, или изгнание индивида из группы, что в тех условиях было равносильно гибели его самого.

Таким образом, именно социальная роль, а не индивид, является основным элементом социальной группы. Совокупность индивидов - это как бы субстрат, на котором базируется группа. Исследования ролевых структур малых социальных групп позволили сделать следующие выводы: 1. Роль автономна по отношению к индивиду: индивид может уйти, а роль - останется; человек может не соответствовать требованиям роли.

Человек может последовательно играть несколько ролей в одной и той же группе. К конкретному индивиду могут одновременно предъявляться ролевые ожидания, относящиеся к разным, часто противоречащим друг другу ролям. Человек может одновременно играть социальные роли в нескольких группах, и эти роли могут как сочетаться, так и противоречить друг другу.

Ролевые структуры группы Основной вклад в изучение ролевых структур групп внесла социальная психология - наука, очень близкая к социологии. Наиболее часто объектом изучения становились малые неформальные и формальные группы. В некоторых исследованиях изучались "искусственные" группы, специально созданные для проведения эксперимента; в других - "естественные" бригады, студенческие группы, и т. Первый подход характерен для американских исследователей, второй - для европейских.

Роли образуют определенную структуру - сеть устойчивых связей и отношений между отдельными ролями. Часто эта структура является иерархией, то есть выделяются роли лидеров, приближенных к ним лиц хранитель норм - "цензор", судья - "экзекутор", и др.

Теоретический подход и эмпирическая методика, позволяющие изучать ролевые структуры группы, были предложены в е годы XX в. Изучение лидерства Наибольшее внимание уделялось изучению роли лидера и ее влиянию на группу в целом. В конце х - начале х годов XX в. Эта актуальность вызывалась как политическими причинами доминированием авторитарных режимов в ряде стран , так и проблемами выбора оптимального типа руководства компаниями противостоянием "фордизма" и "концепции человеческих отношений".

Этими вопросами занялся Курт Левин - американский психолог, эмигрировавший из Германии. Он выделил три типа лидерства - авторитарный, при котором решение принимается формальным лидером, демократический решение принимается большинством и попустительский не устанавливается правил принятия решения, каждый участник эксперимента действует на свое усмотрение. Объектом исследования были искусственно сформированные группы подростков, решавших игровые задачи.

Тип лидерства в каждой группе задавался самими экспериментаторами. Их интересовали проявления агрессивности в поведении детей, в зависимости от типа лидерства и от того, как происходит смена этого типа. Исследования К. Левина показали, что меньше всего агрессивности наблюдается при авторитарном типе лидерства, а больше всего - при смене авторитарного на демократический или попустительский.

Дуализм группы Одним из важнейших свойств целевой группы то есть группы, созданной для реализации какой-либо задачи, или поставившей перед собой такую задачу уже после создания , является ее дуализм. Экспериментально доказано, что в целевых группах формальных и неформальных выделяются два типа лидеров, - "инструментальный" и "экспрессивный", то есть нормальная группа биполярна.

В целевой группе человек выполняет некоторые функции роли , связанные с решением общегрупповой задачи, и в то же время группа оказывает на него психологическое воздействие, сам индивид стремится психологически самореализоваться. Эти две стороны групповой жизни человека далеко не всегда совпадают.

Стремление человека максимально помочь в достижении общегрупповой цели может подавлять его личные стремления, и наоборот - попытка самореализации может мешать достижению общей цели. Кроме того, в ходе реализации ролевых ожиданий, связанных с достижением общегрупповой цели, между членами группы могут возникать трения, которые будут проявляться как во внутригрупповых конфликтах, так и в ролевом напряжении. Различие инструментальных и экспрессивных функций группы по отношению к индивиду есть ее фундаментальное свойство.

Инструментальный лидер отвечает за достижение группой поставленных перед нею задач, а экспрессивный — за поддержание благоприятного психологического климата. Размер и коммуникативная структура группы. Исследования показали, что устойчивость группы и уровень напряжения в ней зависят от ее численности.

Наиболее устойчивыми и неконфликтными оказались группы численностью в 5 человек. В них всегда выделяется лидер, формирующий вокруг себя большинство; и в то же время сохраняется возможность непосредственных контактов каждого с каждым. В малых группах по-разному могут быть организованы коммуникативные цепи. Исследования показали, что наиболее эффективно действуют группы, организованные по принципу "колеса", когда один из участников лидер находится в центре группы, а все остальные общаются не непосредственно друг с другом, а через лидера.

Ролевое напряжение ролевой конфликт. В процессе выполнения индивидом своих социальных ролей он часто испытывает определенное психологическое напряжение, которое иногда не вполне корректно называется "ролевым конфликтом". Ролевое напряжение — это результат несоответствия между личностными характеристиками и установками личности, с одной стороны, и ролевыми ожиданиями по отношению к нему со стороны групп группы , в которые он входит, с другой. В отличие от групповых конфликтов, которые всегда имеют открытое проявление, ролевое напряжение протекает на психологическом уровне, как бы "внутри" человека, и не обязательно выражается в прямых действиях.

Можно выделить два типа ролевых напряжений: в пределах одной роли и между различными ролями, играемыми человеком в одной или нескольких группах. Внутриролевое напряжение возникает тогда, когда поведение члена группы не соответствует ролевым ожиданиям данной группы. Причинами возникновения внутриролевого напряжения являются:.

Причиной этого может быть несформированность и неустойчивость многих групп в современном обществе и, как следствие, противоречивость многих ролевых позиций. В современном обществе, в отличие от традиционного, социальные группы в среднем существуют гораздо меньший промежуток времени, чаще распадаются и возникают снова, и поэтому нормы и ценности в них часто оказываются недостаточно согласованными друг с другом. Например, ввиду недостаточной институализации современной семьи, часто возникает ситуация, когда от одного из членов или от нескольких ожидаются действия, не совместимые друг с другом.

От женщины-бизнесмена ждут высоких заработков, и в то же время не снимают с нее хозяйственных обязанностей по дому. Другой формой ролевого напряжения является межролевое напряжение. Межролевое напряжение - это явление, при котором человек вынужден играть две или более социальных ролей, основные требования которых по существенным параметрам не согласуются или даже противоречат друг другу.

Причинами межролевого напряжения может быть: - включенность человека в две или более группы, ролевые ожидания в которых по отношению к данному индивиду противоречат друг другу. Назовем такую ситуацию межролевым напряжением первого типа; - попытка играть две или более несовместимые роли в пределах одной группы - межролевое напряжение второго типа. Группы, одновременное участие в которых ведет к ролевому напряжению, могут находится в конфликтных отношениях; они могут не пересекаться по интересам; наконец, большая часть их членов может даже не подозревать о существовании друг друга.

Чем сложнее групповая структура общества, чем больше в нем взаимонезависимых и несоподчиненных групп, тем больше вероятность возникновения внутриролевого напряжения первого типа. Этому способствует мозаичность групповой структуры современного общества. В современном обществе, в отличие от традиционного, человек входит во множество относительно независимых групп. В результате человек часто оказывается как бы на пересечении требований различных групп, каждая из которых требует от него того, что не приветствуется в другой группе.

Например, семья может требовать от мужа, чтобы он уделял ей максимум времени, в то время как его профессиональные круги или друзья по хобби, в свою очередь, могут ожидать от него повышенного внимания к своим сферам. Как лучше всего выйти из ситуации ролевого напряжения - зависит от того, с каким его типом мы имеем дело.

Так, например, в случае несоответствия одного или нескольких индивидов требованиям какой-либо социальной роли ролей целесообразно усовершенствовать механизмы отбора "исполнителей". Если же ролевой конфликт вызван несформированностью ролевых требований, то основное внимание следует уделить уточнению роли, приведению отдельных ее элементов в соответствие друг с другом рационализация роли ; или разделению ролей - распределению требований, предъявляемых каждому индивиду, на две и более роли, играемые разными индивидами.

Выходом из ситуации ролевого напряжения может быть также непрерывная социализация то есть, предварительная подготовка к исполнению все новых и новых ролей. Межролевое напряжение всегда ведет к внутриролевому, поскольку вызывает несоответсвие одной или обеим ролям. Внутриролевое напряжение не обязательно ведет к межролевому. Социальные ценности. Один из главных вопросов, ответить на который пытались социологи ХХ века, состоит в том, как и почему поддерживается порядок и стабильность в обществе, какие механизмы этому способствуют.

Некоторые социологи и экономисты считают, что "рынок сам все расставит на свои места", то есть что достаточно "запустить" рыночный механизм, и в обществе автоматически установится система отношений между людьми, которая будет удовлетворять всех, или по крайней мере абсолютное большинство населения.

Попытку претворения такого подхода в жизнь мы воочию наблюдали в России в последние е годы XX века. Однако большинство социологов, и прежде всего классики социологической науки - Дюркгейм, Вебер, Маркс, Парсонс - были с этим категорически не согласны. Они считали, что, как в каждой группе, составляющей ячейку общества, так и в обществе в целом, действуют специальные механизмы, обеспечивающие стабильность и порядок. К таким механизмам относится прежде всего механизм социального контроля, базирующийся на системах ценностей и норм.

Ценности - разделяемые в обществе группе убеждения относительно целей, к которым люди должны стремиться, и основных средств их достижения. В социологии принято выделять терминальные и инструментальные ценности. Терминальные ценности - это те цели, стремление к которым одобряется в данной социальной группе обществе.

Инструментальные ценности - это средства, использование которых считается допустимым или одобряется. Как видим, понятие "терминальных ценностей" тесно связано с целями деятельности. Групповые и индивидуальные цели как ценности. В целевых группах общая цель является основной терминальной групповой ценностью. Каждая социальная группа поддерживает определенные личные цели как индивидуальные ценности; в то же время достижение обшей цели рассматривается как общегрупповая ценность. Таким образом, ценности, как и цели, бывают общегрупповые и индивидуальные.

Индивидуальный характер ценности не означает, что она не должна быть признана группой. Если цели индивидуальные или групповые закрепляются в групповом сознании и воспринимаются как объективно существующие и определяющие поведение человека или группы, то они превращаяются в терминальные ценности. Если какой-либо член группы преследует свои цели, непонятные и не принятые в данной группе или даже неизвестные ей , то такие цели не являются ценностями.

Например, если в компании чисто прагматических "бизнесменов", заинтересованных только в том, как поделить дешевый кредит, появляется человек, желающий заняться благотворительной деятельностью и развитием культурной среды, и пытающийся получить деньги под эти цели, такие цели не будут выступать как ценности для данной группы.

И если привычной "инструментальной ценностью" в такой группе является "стрелка", то вряд ли совместная молитва которая в принципе так же могла бы разрешить проблему будет воспринята как инструментальная ценность, хотя наш меценат вполне может ее предложить. Система ценностей Ни одна группа не может существовать без выработки собственной системы ценностей, определяющих как индивидуальное, так и общегрупповое поведение. И наоборот, в любой социальной группе, существующей достаточно длительное время, неизбежно вырабатывается система ценностей, как "узаконенных", конвенциальных целей и средств их достижения.

Группа никогда не принимает лишь одну ценность. Ценностей всегда несколько, иногда даже очень много. Ценности, принимаемые той или иной группой, образуют систему ценностей. Почти никогда не бывает так, чтобы отдельная группа вырабатывала систему ценностей, изолированную от других групп данного общества.

Подавляющую часть своих ценностей она воспринимает в обществе, к которому принадлежит. Тот факт, что ценности образуют систему, не означает, что отдельные ценности не могут противоречить друг другу. Значение системы ценностей в обществе или отдельно взятой социальной группе нагляднее всего проявляется в случае разрушения этой системы. Аномия - это утрата значительной частью общества или социальной группы центральных для системы ценностных ориентаций.

Дюркгейм считал, что причиной возникновения аномии может быть разрушение ценностной системы общества или отдельных составляющих его групп. В то же время, Р. Мертон подчеркнул, что в современном обществе аномия возникает не в результате разрушения существующей системы ценностей, а как естественное следствие несогласованности терминальных и инструментальных ценностей, то есть из-за невозможности добиваться одобряемых целей с помощью допустимых средств.

Консенсус Объективным показателем формирования группы является установление консенсуса. Под консенсусом понимается "существование в обществе, общине или группе фундаментального согласия по базисным ценностям". Консенсус включает три уровня: - Когнитивный консенсус предполагает, что все члены группы одинаково понимают, какие ценности принимаются в данной группе, какие из них являются более, а какие - менее значимыми, наконец, какие оцениваются положительно, а какие - наоборот - отрицательно.

То же самое относится и к нормам. Конечно, эти три аспекта консенсуса могут и совпадать, но это совсем не обязательно. Человек может прекрасно понимать, что является ценным для данной группы, но в то же время стремиться совсем к иным ценностям, или вести себя вопреки принятым ценностям и нормам. В период формирования или наоборот распада группы, на этапах ее коренной перестройки или появления в ней новых людей, вполне может оказаться, что многие ее члены по-разному понимают, что должно быть ценным для всей группы ослабление когнитивного консенсуса.

Более того, можно утверждать, что в обществе почти не бывает групп, обладающих полным консенсусом по всем трем параметрам. Нормы социальные. Конформизм Взаимоотношения между ролями регулируются нормами поведения. Если ценности задают как бы общее направление деятельности групп и индивидов, цели, к которым принято стремиться и средства, с помощью которых этих целей принято добиваться в данной конкретной общности, то нормы регулируют конкретные поведенческие акты.

Социальные нормы возникают в результате приспособления групп к окружающей среде. Они призваны обеспечивать устойчивость групп или достижение ими целей деятельности для целевых групп. Нормы тесно связаны с ролями. Нормы - правила поведения, ожидания и стандарты, регулирующие взаимодействие между ролями в группе, а также между членами той или иной группы и их ролевыми функциями.

Другими словами, роли относятся к поведению отдельных конкретных индивидов в группах, а нормы - к поведению всех членов группы либо определенной категории ее членов. Можно сказать, что ролевые ожидания "складываются" из нормативных требований как из элементов.

Например, нормативное требование, распространенное в учебной группе, может гласить: "Со студентами следует быть достаточно строгим". Соответственно, одно из ролевых требований по отношению к преподавателю будет состоять в том, что он должен проявлять разумную меру требовательности к ученикам.

Помимо этого, в "комплект" ролевых ожиданий обязательно будут входить требования, определяемые другими социальными нормами вежливость, пунктуальность и т. Действие социальных норм не всегда заметно. Люди так привыкают к ним, что считают нормативное поведение вполне естественным и основывающемся на решениях, принимаемых ими самостоятельно. Между тем, сравнение различных обществ и социальных групп показывает, что даже самоочевидные, на первый взгляд, нормы, в других обществах могут отсутствовать вовсе, или вместо них могут действовать прямо противоположные.

Классификация групповых норм. Социальные нормы могут классифицироваться по самым разным признакам. Назовем наиболее важные из них. Модальность нормы. Нормы могут быть предписывающими и запрещающими. Предписывающие нормы определяют, какой тип поведения поведенческий образец - behavioral pattern считается желательным или обязательным в той или иной ситуации.

Запрещающие нормы характеризуют виды поведения, считающиеся недопустимыми или нежелательными в данной социальной группе. Примером данной классификации социальных норм могут быть дорожные знаки. Степень обязательности норм. С этой точки зрения можно выделить: - нормы-правила - основные "жесткие" нормы, обязательные для членов какой-либо группы - нормы-ожидания - "мягкие" нормы, которые предписывают или наоборот ограничивают какие-либо формы поведения, но не определяют их как абсолютно недопустимые или наоборот строго обязательные.

Примером норм-ожиданий являются ограничивающие нормы, указывающие на то, какие способы поведения считаются допустимыми, но нежелательными в той или иной ситуации. За нарушение норм-правил обычно полагаются более строгие санкции, чем за нарушение норм-ожиданий. Степень формализации норм.

Нормы бывают формальные и неформальные. К формальным нормам относятся нормы, которые четко зафиксированы в письменной форме, максимально однозначны и предписаны данной группе более широкими социальными общностями, составной частью которых они являются, или которые ими управляют. Неформальные нормы — правила повседневного общения, соблюдение которых обеспечивается обычаями и привычкой. Наконец, можно предложить еще одну классификацию социальных норм, которая редко упоминается в учебной литературе, но которая, тем не менее, имеет очень большое значение в повседневной жизни.

Все нормы можно поделить на количественные и качественные. Дело в том, что нормы всегда определяют допустимое поведение человека по отношению к какому-нибудь социально значимому параметру. А каждый параметр является либо количественным, либо качественным. Так, норма поведения может состоять в том, что мужчинам следует пропускать женщин перед собой, входя в какую-либо дверь. Здесь нормативный параметр качественный и имеет всего два значения - пропускать или не пропускать.

С другой стороны, социальная норма может состоять в том, что неудобно опаздывать более чем на пять минут. В данном случае нормативный параметр - количественный время. Различие между количественными и качественными нормами имеет большое значение при определении отклоняющегося поведения. В современном обществе все большее значение приобретают количественные нормы, так как устойчивость общества требует все более точных соблюдений правил.

Конформизм Конформизм - стремление индивида подгруппы соответствовать ценностям и нормам доминантной или референтной группы. Если консенсус есть характеристика группы, конформизм — характеристика поведения индивида или подгруппы по отношению к группе.

Конформизм, так же как и консенсус, может проявляться на когнитивном, аффективном и поведенческом уровне. И так же как в случае с консенсусом, эти три формы совсем не обязательно разделяются каждым членом группы. Начало экспериментальному исследованию явления конформизма положили американские исследователи.

В х гг. Эш и Музафер Шериф провели ряд исследований влияния большинства группы на индивидуальное мнение испытуемых. Около трети испытуемых, попадая в окружение "подставных" лиц, дающих заведомо неверные ответы относительно восприятия какого-либо объекта, присоединяются к этим показаниям, несмотря на их очевидную ложность. Исследования американских психологов изначально были направлены на то, как мнение большинства влияет на установки меньшинства.

Внимание европейских исследователей наоборот было сосредоточено на группе как целостном образовании, а также на проблеме лидерства. Было показано, что индивиды, входящие в группы, обладают разным статусом. В зависимости от статуса, а так же от особенностей своего поведения, меньшинство может не только не подчиниться нормам большинства, но и заставить последнее изменить свои нормы.

В частности, Г. Таджфел показал в серии экспериментов, что: 1 стремление принадлежать к группе является фундаментальным свойством человеческой натуры; 2 люди стремятся поддерживать "своих", даже если это не сулит им явной личной выгоды; 3 групповая идентичность сохраняется, даже когда прекратилась совместная групповая деятельность, ради которой эта группа возникла была создана ; 4 многие важные для человека социальные группы и квазигруппы не выбираются и не создаются им в процессе самостоятельной деятельности; они существуют независимо от воли отдельного конкретного человека и он оказывается их членом помимо собственного желания родительская семья, класс в школе, дворовая компания, подразделение в армии, этнос, т.

Организация как социальная группа Изучению организаций, ввиду их чрезвычайной важности в современном мире, посвящена специальная отрасль знаний - теория организаций. Ее разделом является социология организаций, рассматривающих организацию как целевую формальную группу. Организация - социальная группа, ориентированная на достижение взаимосвязанных специфических целей и основанная на высокоформализованных структурах.

Изучение организаций важно не только само по себе, но и потому, что многие механизмы, действующие внутри организации, имеют аналоги и в обществе в целом. Организация - это целеориентированная социальная система. Система - совокупность взаимосвязанных частей, образующих некоторое целое, взаимодействующая с окружающей средой.

Целое обладает свойствами, не сводимыми к сумме свойств отдельных частей. Таким образом, помимо трех основных элементов группы, организация предполагает: - наличие общей, признаваемой в качестве официальной, цели организации, не сводимой к индивидуальным целям ее членов; - набор ресурсов и определенный способ их защиты, начиная с заборов и служб охраны, и кончая способом оправдания правомочности своего существования; - систему официально утвержденных норм поведения и форм контроля за их соблюдением; - структуру устойчиво воспроизводимых статусов - относительно постоянное формальное руководство, или, по крайней мере, устойчивую лидерскую группу; - иерархичность демократический централизм - единоначалие, наличие этажей власти, обязательность вертикального исполнения, обратная связь - определенную систему формального и неформального разделения труда между своими членами; - определенный порядок положительных и отрицательных санкций за участие или неучастие в деятельности организации.

Цели организации По мнению А. Пригожина, существуют три вида организационных целей: цели-задания, цели-ориентации и цели-системы. Цели-задания - это оформленные как программы общих действий поручения, выдаваемые извне организацией более высокого уровня или официально сформулированные в качестве главных целей деятельности данной организацией.

Цели-ориентации - это совокупность целей участников организации, реализуемых через механизмы функционирования организации. Цели-системы - это стремление сохранить организацию как целое, то есть сохранить равновесие, стабильность и целостность организации.

Важным фактором развития организации является согласование, сочетание и как минимум взаимная непротиворечивость этих целей. Социальные структуры организации Согласно современным социологическим теориям, любая организация имеет структуры двух типов - формальные и неформальные. Формальные структуры включают нормы, ценности и ролевые ожидания, официально утвержденные и принятые в организации.

Они четко специализированны и определяются вне зависимости от личностных качеств членов организации. Неформальные структуры - состоят из позиций, норм и правил поведения, обусловленных личностными характеристиками членов и основанных на престиже и доверии.

Одна из главных проблем эффективной организации - согласование формальной и неформальной структур. Эффективная организация предполагает удовлетворение не только требований организации по отношению к индивиду, но и индивида по отношению к организации - встречный поток требований.

Развитие теории организации началось с разработки принципов формальных структур. Теоретическую основу заложил М. Вебер своей теорией бюрократии. Бюрократия, согласно М. Веберу,- "идеальный тип" организации. Новейшее время с XVII в. Бюрократия, по мнению М. Вебера, - наиболее разумный и эффективный тип организации их деятельности. Основные черты идеальной бюрократии: - рациональность цели; - рационализация структуры и статусов; - рационализация прав и обязанностей всех членов организации; - рационализация способов достижения цели организации.

С х годов ХХ века и до наших дней продолжается ренессанс идей Вебера. Тейлор направление — тейлоризм, начало х годов XIX в. Тейлоризм положил начало направлению НОТ научная организация труда. В е годы ХХ века возникло направление научного управления организацией А.

Файоль - Франция. Организация рассматривается как безличный механизм, в котором преобладают формально-рациональные отношения. Были выделены 11 принципов идеальной организации: специализация подразделений, иерархичность, дисциплина, ответственность и т. Направление не учитывало человеческих отношений в коллективе. Эти два направления в целом опирались на идеи, близкие к идеям М. В конце х годов специалисты по управлению, в первую очередь в США, обнаружили, что учет одних только формальных аспектов организации не дает необходимого эффекта.

Было установлено, что оптимизация межличностных отношений в формальных организациях, приведение в соответствие формальной и неформальной структуры трудового коллектива, повышение сплоченности групп, могут стать существенным фактором роста производительности труда. Большинство социальных групп современного общества обладают формальной и неформальной структурой, то есть в них существует как бы двойная система социальных ролей.

Соотношение формальных и неформальных структур оказывает решающее воздействие на эффективность функционирования группы. Впервые этот эффект был обнаружен в г. Первоначально задачи исследования состояли в том, чтобы выявить влияние психофизиологических факторов освещенности, окраски стен, ритма работы на производительность труда бригады работниц сборочного цеха.

Однако в ходе эксперимента выяснилось, что производительность труда у экспериментальной группы повышается независимо от изучавшихся характеристик; причина - повысившаяся сплоченность и самооценка группы, явившаяся следствием самого факта проведения эксперимента. Этот эффект был описан Элтоном Мэйо. Согласно социотехнической концепции организации гг.

Лондон, Тевисток, Райс и Миллер , социальная организация имеет две подсистемы: техническую и социальную, составляющие вместе социотехническую структуру организации. Характер взаимоотношения внутри организации определяется двумя переменными: типом иерархии и характером взаимоотношений между членами организации. Каждый тип организации имеет свои достоинства и недостатки. Эффективность организации во многом зависит от используемых технологий.

Перро предложил двумерную типологию используемых технологий. Первая переменная характеризует то, происходит ли в организации анализ сложных технологических процессов, их разложение на отдельные составляющие, или использование данной технологии как целого. Вторая переменная различает деятельность, происходящую по стандартным, принятым и утвержденным образцам и деятельность, рассчитанную на работу с исключительными, нестандартными изделиями, ситуациями, и т.

Воздействие внешней среды на организацию Организация должна адаптироваться к изменению внешней среды. Принцип адаптации социальной системы впервые был сформулирован в е годы А. Богдановым Малиновским "Общая теория организации" - Тектология.

Во второй половине х годов в СССР произошло возрождение интереса к НОТ, но оно не привело к кардинальным изменениям в управлении экономикой. Проблема сохранения организаций очень актуальна в настоящее время в России, когда многие государственные организации приватизируются, и обостряется проблема заказов, то есть востребованности организации.

Взгляд на организацию как на систему: - любая организация несет определенную внешнюю функцию по отношению к членам общества производит товары и услуги, удовлетворяет определенные потребности ; - организация имеет внутренние функции: сохранения самой организации как целого, поддержания и возрастания внутренней интегрированности сплоченности , удовлетворения запросов членов организации вознаграждение , обеспечения управляемости организацией коэффициент управляемости - отношение количества реализуемых к количеству принимаемых решений.

Структура организации должна формироваться в соответствии с ее функциями, а не наоборот. Социальный контроль - совокупность средств, с помощью которых общество или социальная группа гарантируют конформное поведение его членов по отношению к ролевым ожиданиям и основным ценностям общества группы.

Ценности, нормы, санкции - три составляющих социального контроля. Социальный контроль осуществляется двумя взаимосвязанными способами - через усвоение индивидом социальных норм, действующих в рамках той или иной группы и сознательное или бессознательное следование этим нормам внутренний социальный контроль , и через механизм санкций, с помощью которых группа оценивает поведение индивида внешний социальный контроль.

Санкции социальные - совокупность средств внешнего воздействия на личность, обеспечивающих конформное поведение членов какой-либо социальной группы общества. Санкции могут быть позитивные поощрение и негативные изоляция, обособление, реабилитация. Социальный контроль может быть формальным и неформальным, то есть опирающимся на формальные нормы и санкции, и на общественное мнение.

Объектом социального контроля является девиантное отклоняющееся поведение. Относительность отклоняющегося поведения. Практически нет таких форм поведения, которые во всех обществах группах , рассматривались бы как девиантные, или наоборот, как допустимые.

Девиантность поведения всегда определяется лишь по отношению к конкретной группе, поэтому многие формы поведения могут быть девиантными по отношению к одним группам и конформными - по отношению к другим. Девиантное поведение - это не всегда негативное явление, точно также как конформизм - далеко не всегда благо. Так, например, российское казачество первоначально было представлено девиантными группами, однако впоследствии было признано царским правительством в качестве необходимого элемента социальной структуры российского общества.

Старообрядчество также на протяжении всей истории, начиная с XVII в. То же самое относится к протестантизму в Европе. Предприниматели в целом в любом традиционном обществе первоначально образуют девиантную группу. Девиантные контркультуры - естественный и необходимый элемент каждого нормально функционирующего общества, обеспечивающий его поступательное развитие и адаптацию к меняющимся ситуациям.

Конечно, это относится не ко всем девиантным субкультурам, но необходим тщательный анализ, чтобы "отделить зерна от плевел"; недопустимо необдуманное уничтожение контркультур. Девиация и преступность.

Зачастую, говоря о девиантном поведении, имеют в виду преступность. Однако это верно лишь отчасти. Девиацией в преступной шайке является отказ от преступного поведения. To browse Academia. Skip to main content. Log In Sign Up. Download Free PDF. Центральноазиатское художественно-теоретическое издание. Понятия о советском в Центральной Азии, Georgy Mamedov. Download PDF. A short summary of this paper.

Понятия о советском в Центральной Азии. Есть несколько причин тому, что исследования советского стали одной из магистральных тем для Штаба 1. Когда мы только начинали свою деятельность, повышенное внимание к советскому не входило в наши планы. Своей задачей мы видели формирование актуальной левой повестки в публичном пространстве Центральной Азии.

И для нас самих между левым и советским не стоял знак равенства. Однако для большинства людей в постсоветской Центральной Азии «советское» и «левое» звучали как синонимы и разговор о социальном равенстве или правах работников воспринимался как «пропаганда совка». Постепенно для нас также стало очевидным, что разговор об актуальной левой политике в Центральной Азии не может обойтись без осмысления советского опыта.

Несмотря на то, что прошла уже четверть века с распада СССР, фрагменты советской действительности продолжают существовать в нашей жизни и оказывают на нее существенное влияние. Со всей неизбежностью перед нами встают вопросы: насколько наше сегодняшнее представление о гендерном равенстве, доступных медицине и образовании, трудовых правах, интернационализме отличаются от советских или, наоборот, повторяют их?

Какое место советское наследие должно занимать в постсоветском левом проекте? Стоит ли левым защищать остатки советского социального государства, или же, наоборот, постсоветские левые должны сделать всё для того, чтобы в общественном сознании не ассоциироваться с советским социализмом? В попытке сформулировать ответы на эти и подобные им вопросы мы и начали активно заниматься исследованиями советского и очень быстро обнаружили отсутствие адекватного критического языка для его описания и осмысления.

В постсоветском интеллектуальном пространстве наиболее активно были представлены две точки зрения: либеральная, в которой советское представляется как исключительно репрессивное, «тоталитарное», и консервативная, грезящая восстановлением «советской империи» и акцентирующая этатистские и милитаристские аспекты советской действительности.

Это понятие коррелирует с уже звучавшими в работах современных гендерных исследовательниц определениями «советский вариант государственного феминизма» С. Айвазова 4 и «государственный патриархат» Е. Здравомыслова 5. Но для нас было важно акцентировать не доминирующую роль политической власти в эмансипационных процессах, но ограничение участия в них самих «эмансипируемых».

В регулировании гендера власть обладала тотальным преимуществом и репрессивной силой, но не имела единых и цельных представлений, меняла курсы, адаптировалась к ситуациям, путалась в противоречиях, то есть сама подчинялась векторам экономики, внутренней и внешней политики, социального заказа, традиций и ритуалов.

К тому же, помимо патриархатных признаков, советский гендерный порядок нес очевидно эмансипационные поэтому по его поводу и не смолкают споры , -что концепт «государственного патриархата» напрочь упускает. Парадоксальное понятие «эмансипация без субъекта», на наш взгляд, конгруэнтно противоречивой советской ситуации, совмещающей освобождение и закрепощение. Анализу дискурсов и посвящен ряд текстов второго раздела, отчего их названия иногда сходно включают понятие советская женщина -конструкт, нуждавшийся в непрестанном созидании и корректировке агитационная дидактика была сердцевиной советского -см.

Кроме того, стратегия текста Н. Плунгян укладывается в русло направления, которое можно назвать «В поисках субъекта», то есть феминистской ревизии истории, выявления активного женского участия. Понятие «эмансипация без субъекта», разумеется, не универсально и не исчерпывающе.

Субъектка советской эмансипации может и должна быть найдена, но для этого нужно настроить соответствующую оптику. Мы можем обнаружить два варианта реализации субъектности. Во-первых, это «незапланированные» эффекты гендерных политических экспериментов, которые исследует Н. Плунгян, говоря о «повседневном бытовании огромного количества вариантов женской маскулинности и гендерного диссидентства, никак не отраженного в официальных открытых источниках».

Авторка находит такие примеры в довоенных женских журналах и в произведениях искусства, созданных женщинами о женщинах в х гг. Во-вторых, женщины могли искренне откликаться на мобилизационные призывы «партии и правительства» и реализовывать свою субъектность в том числе через следование «партийной линии», -причем, «на местах» имплементация могла принимать такое же огромное количество форм, включавших возможности для твор-ческой самореализации.

Здесь стоит привести в качестве «поддержки» понятие имманентное существование из текста Нины Багдасаровой «Советские страдания», или о феноменологии советской субъективности» статья опубликована в третьем разделе, но ее уместно упомянуть и здесь. Разбирая примеры либеральной рецепции советского, Н. Багдасарова критикует шаблонную антисоветскую риторику, в том числе схему «советский человек был несчастен оттого, что его заставляли строить коммунизм, а он хотел лишь частной жизни».

Багдасарова выдвигает противоположный тезис: «советский строй в определенные периоды своей истории служил проводником для «имманентного» модуса существования. Наиболее явно это проявлялось в начале х и х, а также в конце х. Именно в эти годы было минимизировано отчуждение советского человека от участия в общем деле построения своей жизни на новых основаниях».

Иными словами, советские граждане могли отождествляться с пафосом строительства коммунизма, присваивали этот пафос, идеалы и ценности. И если и искать специфически советское страдание, которое непрестанно диагностируют либеральные критики, то таковым страданием, по Н.

Багдасаровой, является не подавление гражданских свобод каковое присутствовало в советском, но не являлось специфически советским продуктом , но, скорее, отчуждение «имманентного существования», т. С другой стороны, в жизни практически каждого советского поколения имели место моменты полноценного проживания и причастности к чему-то подлинному и значимому… Прерывание этого опыта делало несоответствие «теории и практики» особенно ощутимым». Примеры такого «имманентного существования»в русле феминистской стратегии «поиска субъекта»представлены в уникальном материале -первой публикации товарищеской переписки активисток женотделов нашего региона, которую нашла в ЦГА ПД КР 6 , отредактировала и замечательно прокомментировала Анара Молдошева «Наберитесь храбрости и прочтите все!

Самый простой пример из современности -интернет. Это не есть коммунистический феномен -слишком плотно он вовлечен в капиталистический порядок -но это, безусловно, коммунистическое обещание, очерчивающее зримые контуры мира, где широкая горизонтальная коммуникация и бесплатный доступ к информации доступны всем.

В тексте Г. Мамедова приводятся «кейсы» советских коммунистических обещаний -от самоочевидного примера фантастической литературы до -на первый взгляд антисоветских и антикоммунистических -практик «вненаходимости» понятие из монографии А. Юрчака «Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение». Другие тексты раздела продолжают ряд примеров «коммунистических обещаний».

Выше мы уже упоминали имманентное существование из статьи Н. Багдасаровой -в этом аффекте сплавлены как реакция на «коммунистические обещания» мобилизационное усилие, приподнятое ожидание коммунизма , так и собственно «коммунистическое обещание», поскольку вовлеченность, неотчужденность, «гражданская сознательность» с необходимостью должны стать психологическими буднями обитателя «светлого будущего» 7.

В других статьях раздела представлены исторические примеры, -советские «коммунистические обещания» могли являть себя в форме институциональных образований, общественных движений, футуристической публицистики. Важный для 7 См. Именно во Фрунзе во множестве изобретались и собирались уникальные приборы, которые затем летали в космос и исследовали Луну, Венеру, Марс и комету Галлея.

Это было масштабное предприятие, на котором работали около человек. Выясняя, каким образом «непрофильный», казалось бы, Фрунзе стал центром высокотехнологичного космического приборостроения, М. Суяркулова предлагает понятие закономерная случайность: факт, что ОКБ укоренилось именно во Фрунзе, случаен, но стечение обстоятельств, приведших к этой случайности, вполне закономерно и обусловлено, помимо других факторов, экономическими преобразованиями страны в послевоенный период.

То есть в СССР, наряду со специализацией регионов, наличествовали обстоятельства, способствующие их производственной гибкости. Что же касается центрального понятия раздела, то пример ОКБ ИКИ, как пишет авторка, «воплощает в себе сразу несколько обещаний коммунизма -обещание космоса как общечеловеческого пространства познания, обещания социалистического развития Киргизии и всех стран «освобожденного Востока» и обещание неотчужденного труда, сочетающего в себе качества творческой, интеллектуальной работы и промышленного производства».

То есть мы вновь возвращаемся к «имманентному существованию» полюсу, противоположному отчуждению , -как и в примере из текста Михаила Мыльникова «Утопия советского экологического проекта и «зелёный» коммунизм», в котором анализируется не только государственная эко-логическая политика в СССР, но и низовые природоохранные движения -организованные как студенчеством, так и представителями научного сообщества.

В том числе в статье рассматривается амбициозный экспериментальный проект эко-благополучного города «Экополис» опробованный на подмосковном Пущино, с участием местного населения. Нам этот проект особенно интересен тем, что одним из авторов и вдохновителей «Экополиса» был кыргызстанский философ А.

Брудный, о научной работе которого уже упоминалось в связи со статьей Н. Багдасаровой «Личность. Наконец, Михаил Кербиков в статье «Мечты о будущем: по материалам ярославской региональной прессы х гг. Советские граждане были убеждены в том, что их ждет не просто светлое, но феерическое будущее: быт достигнет высших степеней комфорта, пьянство и взяточничество исчезнут -как и государственные налоги, -и уже в году ярославцы будут совершать кругосветные полеты на ракетоплане.

Кербиков наглядно показывает, что повышение интенсивности фантазии было вызвано повышением уровня жизни населения во второй половине х гг. Вообще, понятие «коммунистическое обещание» может объять советское как таковое. Советское не было коммунистическим, но обещало коммунизм. Сегодня, пытаясь подобрать адекватные «понятия о советском», мы пытаемся понять и то, почему и каким образом обещание не осуществилось, и что поможет его осуществить в будущем. Потому что «будущее -единственная наша цель».

За и против 7 февраля года, спустя всего полтора месяца после официального исчезновения СССР, востоковед и политолог Альгес Празаускас опубликовал в «Независимой газете» статью «СНГ как постколониальное пространство». Он писал: «Канувший в Лету «Союз нерушимый республик свободных», несомненно, был образованием имперского типа. СССР силой и посредством тотального контроля удерживал вместе разноплеменной мир, своеобразный евразийский паноптикум народов, не имевших между собой ничего общего, кроме родовых свойств Homo sapiens и искусственно созданных бедствий.

Подобно другим империям, в Союзе сложились мощные имперские структуры, идеология, система квазисословного неравенства. Российское ядро империи отнюдь не процветало, но это обстоятельство не уникально в истории империй: в прошлом сходную участь разделили Испания, Португалия, Анатолия».

Для автора, который профессионально изучал колониальные и постколониальные страны мира, было, видимо, несложно и даже удобно перенести свои знания и концептуальный язык к слову, совершенно советский и официально-марксистский на ситуацию в СССР.

Однако то, что было легко сделать востоковеду, совсем не так просто сделать специалистам по советскому обществу. Вопрос о связи колониальности и советскости существует уже давно, время от времени появляются высказывания, в которых между этими двумя сущностями ставится знак равенства, но консенсуса по данному поводу нет, и многие учёные -не только в России -либо избегают употреблять слово «колониальный», либо даже активно отрицают колониальный характер СССР.

Противоречивое отношение к советскому как колониальному во многом объясняется тем, что вопрос об имперской природе СССР являлся и по-прежнему является элементом политики. Особенно эта риторика усилилась в е годы, когда геополитические противники, формально избавившись от собственных колоний, всё чаще стали обращать внимание на советские окраины, в том числе «мусульманские регионы».

В свою очередь в самом СССР прилагались самые разнообразные усилия, чтобы доказать неколониальный и даже антиколониальный характер страны и общества. Эта тема была популярна в е и начале х гг. Всплеск был и в е гг.

После распада СССР данный спор, как ни странно, не утих, а продолжился. Российские власти, которые по сути дела сами инициировали ликвидацию советского строя, тем не менее, решили выстраивать свою легитимность не на идее «нового государства», а на идее преемственности как от СССР, так и от Российской империи.

С другой стороны, внешние критики постсоветского российского режима воспользовались прежними ярлыками «империи» и «колониализма», чтобы политизировать явные или мнимые расколы внутри российского общества и расколы между Россией и её прежними сореспубликами.

И хотя СССР исчез, а нынешняя Россия не имеет с ним ничего общего в своей идеологии, тема советскости остаётся сильно политически и эмоционально окрашенной. Но дело не сводится только к внешним недоброжелателям. Сам распад СССР и изнутри происходил с критикой советского, -в том числе многие меньшинства и союзные республики использовали критику тоталитаризма, чтобы легитимировать через травму репрессий или эксплуатации требования сначала более высокого уровня автономии, а потом и полного суверенитета.

Отчасти словарь этой критики был заимствован из зарубежной советологии, а отчасти происходил из унаследованной советской антиколониальной риторики, просто теперь обращённой внутрь. После распада СССР осуждение советского прошлого осталось в постсоветских странах важным, хотя и в разной степени, элементом идеологии и настроений. Разговор о советском как колониальном было бы неправильно, однако, сводить исключительно к полити-ческому и геополитическому объяснению.

Это сильно упрощало бы ситуацию. Существует еще и состояние историографии, которое имеет свои особенности. Распад СССР привёл к тому, что была поколеблена идея какой-то особости советского опыта и были девальвированы аргументы, доказывающие этот, казалось бы, недавно бесспорный факт. Учёные, которые изучали советскую историю -и зарубежные, и российские,попытались включить её в общемировой исторический контекст, причём эта нормализация советскости часто имела не столько критический, сколько сочувственный посыл.

При этом ближайшим аналогом СССР оказались большие европейские империи -между ними стало очень удобно проводить параллели. К тому же распад страны пришёлся на время критики разнообразных гегемоний и расцвета, например, постколониальных исследований, которые неизбежно перетекли в постсоветское пространство в качестве «новых» и «модных» идей. Если всё-таки отвлечься, насколько это возможно, от политического фона дискуссии и попытаться систематизировать аргументы за и против, то насколько термин «колониальный» мог бы быть полезен в разговоре о СССР, в частности о советской Средней Азии сюда я не включаю Казахстан, чтобы чуть упростить рассуждения?

Чтобы не углубляться далеко в теоретическое обсуждение, что считать колониальностью, дадим ему самое простое и самое общедоступное определение, взятое из русскоязычной и англоязычной Википедии: «Колониальная политика -это политика завоевания и, зачастую, эксплуатации военными, политическими и экономическими методами народов, стран и территорий преимущественно с инонациональным населением, как правило, экономически менее развитых»; «Колониализм -это основание, эксплуатация, поддержание, приобретение и расширение колонии на одной территории политической властью с другой террито-рии.

Это совокупность неравных отношений между колониальной властью и колонией и часто между колонистами и местным населением». Оба определения концентрируются на неравенстве между регионами, причём акцент делается на завоевании, политических правах и экономической эксплуатации. Попробуем в самом первом приближении проверить, насколько эти положения можно применить к СССР. При этом набор признаков я расширю и добавлю к ним социальную сферу, культуру и идентичность.

Итак, посмотрим в режиме блиц на все эти аспекты: Было ли завоевание? Бывшее Туркестанское генерал-губернаторство пережило многолетнюю войну, которая интенсивно развернулась после нанесения военного поражения Туркестанской Кокандской автономии, объявленной «туземными» партиями и политическими лидерами в г.

В г. Боевые действия с участием регулярных войск продолжались по всей территории региона до г. Последнее крупное военное столкновение случилось в г. Всё это известно как «борьба с басмачеством». К этой сугубо военной истории надо добавить репрессивную политику в отношении местной политической элиты, сначала имперского периода, а потом и совет-ского тоже.

Под предлогами поиска заговоров и борьбы с национализмом были сняты с должностей, подвергнуты арестам и высылкам, посажены в тюрьмы и расстреляны многие видные политические лидеры и их близкие. В каком-то смысле это тоже можно считать формой насильственного удержания региона под контролем Москвы-Центра. Но так ли всё однозначно? Попробуем найти аргументы против. Первый -линия противостояния в этой истории не пролегала строго по культурному признаку «приезжие» и «туземные».

Во всех событиях того времени местные жители были по обе стороны баррикад. Среднеазиатское общество и его элита, как и российские, были расколоты даже не на две, а на множество фракций, классов, партий и группировок, которые боролись за свои интересы. Против «басмачей» воевали многие простые люди, выходцы из разных «туземных» слоёв интеллигенции и крестьян. Многие из среднеазиатских лидеров заключали альянсы с советской властью, надеясь достичь своих целей, встраивались в советскую политическую и административную систему и сами часто выступали в роли тех, кто преследует и репрессирует противников Советов.

Да, многие из тех, кто вступил в эти союзы, сами позже оказались низвергнутыми, но остаётся фактом, что на каких-то предыдущих этапах своей биографии эти люди тоже боролись на стороне большевиков. В свою очередь движение антисоветского сопротивления состояло далеко не только из местного населения, на его стороне были и выходцы из Центральной России, достаточно вспомнить Крестьянскую армию, которая в е годы воевала против большевиков в Ферганской долине.

Второй аргумент заключается в том, что интенсивные военные действия и репрессии приходятся в основном на раннесоветское время. Если смотреть на постсталин-ский период х гг. Никаких восстаний, попыток вооружённых мятежей, массовой политической оппозиции -ничего, в отличие, допустим, от Британской Индии и Французского Алжира.

Прекратились и политические чистки. Наоборот, у власти в среднеазиатских республиках на целые десятилетия встали местные руководители, которые по соглашению с Москвой-Центром получили достаточно высокую степень автономии в решении внутренних дел, при сохранении, конечно, полной лояльности к базовым советским принципам. К репрессиям иногда причисляют «хлопковое дело» в Узбекистане в середине х гг. Но даже эти события воспринимались не в терминах политического противостояния и политических обвинений, как это было в е годы; а наказанных заменяли местными же кадрами.

И опять же это не имело исключительно культурной подоплёки, поскольку точно такие же попытки поменять правила игры и сменить элиту предпринимались в е гг. В конце концов, советская власть в Средней Азии пала вовсе не из-за местного антиколониального сопротивления, а в результате решения самого Центра «отцепить окраины».

Это достаточно редкий случай в истории империй. Было ли политическое неравенство? Вопрос о политическом неравенстве отчасти продолжает тему репрессий в отношении политической элиты, хотя не сводится только к ней. Действительно, возобновлявшиеся время от времени в среднеазиатских республиках чистки и ротации управленческой верхушки инициировались, как правило, извне. Любые назначения и изгнания с должностей происходили почти исключительно по воле и под присмотром Москвы-Центра.

Вся политическая система была выстроена в виде жёстко централизованной пирамиды, где последнее слово всегда и безусловно принадлежало одному человеку или консилиуму из нескольких человек и стоящих за ними групп интересов , находившихся далеко за пределами самого региона и действовавших в интересах более крупного, чем сама Средняя Азия, государственного образования. Эта пирамида подразумевала минимальное и очень формализованное участие в управлении снизу, со стороны жителей региона, и, по возможности, максимальный контроль сверху.

Механизмов прямого внешнего управления было достаточно много. Ярким примером внешнего управления были: практика назначения второго секретаря республиканской компартии из числа назначенцев «нетитульной национальности» и практика прямого назначения руководителей спецслужб. К этому же ряду можно отнести и посылку в республику разного рода временных союзных комиссий, и перевод стратегических предприятий на территории республик вместе с инфраструктурой и жителями под оперативное управление союзных, т.

Но можно ли всё это однозначно назвать колониализмом? С одной стороны, политическое доминирование Центра-Москвы не всегда и не во всех сферах жизни было тотальным и однонаправленным. Вместе с подчинением и контролем мы видим также создание разного рода политических коалиций с местными элитами, привлечение части элиты на свою сторону в обмен на некоторые бонусы, карьеру и признание тех или иных её интересов.

Собственно говоря, само создание национальных республик со своими управленческими институтами и настойчивая политика коренизации, т. Причём рамки автономности всегда обсуждались, а в е годы они были существенно, как я уже упоминал, расширены. Более того, политическая элита республик кооптировалась в управляющую советскую верхушку, наделялась правами и привилегиями, которые позволяли ей чувствовать преимущество не только в своих республиках.

Возникала практика общесоветской номенклатурной мобильности, в том числе из республик в центральные аппараты власти, вплоть до политбюро как высшего консилиума принятия решений. С другой стороны, политическое неравенство в советское время совсем не обязательно имело культурную подоплёку. Формально все советские граждане были наделены одинаковыми правами и обязанностями, что само по себе было уже значительным шагом в сторону от колониальных систем.

Централизованно управлялись не только республики, но и вообще все регионы и группы населения. Такой централизм в большей степени характерен как раз не для империй, где всегда сохраняются и поддерживаются местные нормы и обычаи, а для мобилизационных, тоталитарных государств нового времени. Советская идеология и политическая система предлагали всем гражданам СССР не просто более-менее равные возможности в использовании имеющихся институтов и правил, но и приглашали активно участвовать в функционировании последних, поощряли активистскую карьеру.

Имели место специальные программы поддержки и выравнивания статуса для разного рода меньшинств и периферийных районов; большое внимание, конечно, не без корысти и издержек, уделялось эмансипации женщин. Советская утопия, или идеальная модель общества, обещала каждому успешную перспективу, что многих людей привлекало и создавало осмысленные мотивации поведения.

Была ли экономическая эксплуатация? В экономической сфере тоже совсем не было идиллии. Средняя Азия почти открыто рассматривалась в Москве-Центре в качестве источника своего и по возможности дешёвого сырья. В формуле «межреспубликанское разделение труда» региону отводилась роль аграрного комплекса, который должен был поставлять сырьё технические сельскохозяйственные культуры, прежде всего и главным образом хлопок, шерсть, шёлк, овощи-фрукты, мясо и т.

Позже стала развиваться добыча полезных ископаемых, а вслед -машиностроительная и прочие индустрии. Последнее происходило с некоторым опозданием от индустриализации СССР в целом, причём в значительной мере становление промышленного сектора осуществлялось за счёт переселения в регион инженерных и рабочих кадров из России и Украины, что создавало как раз тот самый колониальный эффект разделения общества по культурному признаку, о котором идёт дискуссия.

Однако сам по себе аграрный характер экономики Средней Азии не говорит лишь о колониализме. Вся эта сложная композиция взаимных связей делает очень сложным однозначный ответ на популярный ещё с конца х гг. В политическом дискурсе, о котором я говорил в самом начале, эту формулу используют противоположные стороны, но пока убедительных расчётов и исследований на эту тему мало.

Мы можем лишь кон-статировать противоречивый характер экономических связей, в которых смешались и колониальные отношения, и эксплуатация, и мобилизационная модернизация, и в чём-то небезуспешные попытки создания социального государства. И ещё один аспект. Иногда для доказательства того, что «колонии» были скорее обузой, чем доходным предприятием, приводится тот факт, что после распада СССР республики Средней Азии оказались в очень печальном экономическом и социальном положении, одним из свидетельств чего является массовая миграция жителей независимых стран в Россию, т.

Помимо прочего это напоминает миграцию жителей Северной Африки во Францию и жителей Южной Азии -в Британию, что выглядит как постколониальный процесс. Однако такой ретроспективный аргумент кажется по меньшей мере спорным. Сам распад СССР и последовавший за ним кризис, а потом подключение к неолиберальному глобальному порядку могли задействовать такие механизмы трансформации, которые актуализировали именно нео колониальные отношения и блокировали во многом продолжение модернизации и формирование социального строя, который продвигался, пусть непоследовательно и противоречиво, в советское время.

Это произошло и в самой России, которая отказалась от сильной социальной политики и всё больше стала превращаться в поставщика сырья, -что позволяет многим говорить о колониализме уже в отношении неё самой. Было ли культурное доминирование? Вопрос о колониализме -это, прежде всего, вопрос о том, как выстраивается культурная граница в отношениях подчинения. Это то, что в определении русскоязычной Википедии мимоходом упомянуто как эксплуатация «преимущественно инонационального населения», а англоязычной -как неравенство «колонистов» и «местного населения».

Без такой культурной границы подчинение может иметь классовую, политическую или какую-то иную сущность, но вовсе не колониальную, поскольку нет смысла всё, в чём есть неравенство, называть колониальным. В проблематике развития культуры в советской Средней Азии мы тоже видим противоречивую картину, как и во всех предыдущих случаях.

Перечислю несколько пунктов, которые могут указывать на колониальный статус региона. К их числу можно отнести репрессии в отношении многих представителей местной интеллигенции в е годы. Самый мощный удар был нанесён по мусульманским лидерам, мусульманским институтам и мусульманской традиции, которые создавали фундамент всей досоветской культуры и мысли региона.

На протяжении всего советского времени происходила интенсивная русификация: алфавит сначала был латинизирован, а с конца х гг. Вместе с русским языком в местную жизнь проникли многие российские а через неё и «западные» образцы искусства, литературы, науки и образования, бытовые нормы, которые стали влиять на развитие всей культурной «матрицы» уже в самой Средней Азии -в первую очередь в городах, но постепенно и в сельской местности. Собственно говоря, именно эти две темы -снижение значения местных, «своих» языков в первую очередь и ислама во вторую -наиболее болезненно воспринимались в регионе и всегда существовали в виде скрытого недовольства.

Последнее иногда прорывалось в тех или иных публичных жалобах, протестах и требованиях интеллектуалов, которые имели место, в частности, уже в самом конце х и в м гг. Именно это было основным полем сопротивления, которое выражалось в осуждении «манкуртизма», т. Но и здесь, несмотря на очевидность русификации и борьбы с исламом, не всё так просто.

Русское или российское приходило в Среднюю Азию часто как советское, т. Автор термина «манкурты» -Чингиз Айтматов -был не подпольным антисоветским бунтовщиком, а вполне уважаемым советским деятелем, даже одним из наиболее ярких символов советского времени. И многие другие местные интеллектуалы, которые вполне справедливо сожалели об утрате многих культурных символов и недостаточной роли «своей» культуры, занимали те или иные позиции в официальных институциях, т.

Это влияние часто выражалось в создании культурных продуктов, которые входили в общесоветский культурный фонд и одновременно удовлетворяли потребность в укреплении своей особости и самости. Этот парадокс, который описывался формулой «национальное по форме, социалистическое по содержанию», был тем компромиссом, который позволял в какой-то мере учесть жалобы и требования культурной элиты.

В рамках этой формулы оставалась возможность для обсуждения того, что в данный момент является запретным, что разрешённым, а что желательным, а торг по этим пунктам и составляли не только в республиках, но и в России -сам культурный процесс. Примерно то же самое было и с созданным в годах Духовным управлением мусульман Средней Азии и Казахстана, который стал формой легализации ислама и религиозности.

В рамках этих компромиссов и переговоров в Средней Азии за советское время было создано множество культурных в широком смысле, включая науку, образование, спорт, кино и пр. Оставаясь советскими, они принадлежали и местному обществу, принимались им как «свои», а не как навязанные извне колониальные стандарты, даже если такие стандарты можно в них обнаружить при внешнем рассмотрении.

Какая идентичность? Вопрос об идентификации, т. Выше уже прозвучал тезис о том, что местные жители имели формально равные права с другими гражданами СССР, но вместе с тем существовали различные формы взаимного отчуждения. В России и других регионах СССР было очень слабое представление о том, как в реальности живут граждане этого далёкого региона, а высшие чиновники могли легко путать между собой разные республики, например Узбекистан с Таджикистаном. Неоспоримые свидетельства взаимного отчуждения можно собрать в огромном количестве, что часто сегодня делается теми, кто называет советское время колониальным.

Однако и фактов, говорящих об обратном, тоже совсем немало. Ксенофобия и расизм официально преследовались и не возводились в норму, рассматривались как отклонения от неё; колониализм критиковался -правда, как чужая проблема. В повседневной жизни между представителями разных культурных сообществ возникали и приятельство, и близкая дружба, и даже родство, происходило множество взаимодействий, которые создавали общие привычки и практики, и совместные идентичности тоже.

Другим словами, советское общество не было строго иерархизированным в соответствии с культурными этни-ческими, религиозными, региональными принципами. Оно имело и другие деления социальные, профессиональные, образовательные , через которые группы выстраивали свои идентичности. Кроме того, существовала активная горизонтальная и вертикальная мобильность, приводившая к пересечению границ, общению и смешению.

Интересным и показательным для анализа процессов идентификации мне представляется тот факт, что в нынешних государствах постсоветской Средней Азии сами её элиты и жители не очень охотно стремятся называть себя колониальными и постколониальными. Признавая жестокость и несправедливость, бытовавшие в советское время, публикуя книги и снимая фильмы об этом, специально создавая музеи, посвящённые репрессиям, в этих странах всё равно отвергают ярлык «колониальности» по отношению к себе и чаще предпочитают говорить о тоталитаризме, в котором уже нет культурного разграничения и скорее речь идёт об эксцессах сталинского периода.

Возможно, это объясняется сегодняшней, в условиях трудных времён, ностальгией по советской стабильности и социальному государству, которые были отчасти реальными, а отчасти воображаемыми. Возможно, это результат российской пропаганды, которая через выборочную пропаганду советского продвигает свои нынешние интересы. Тем не менее, сам по себе массовый, хотя и не единодушный, отказ рассматривать себя в качестве бывшей колонии говорит нам о том, что среднеазиатское общество в значительной своей мере приняло многие черты советской социализации и сформировало собственную советскую идентичность.

Это советское самоопределение было противоречивым, но оно было. Когда же спор закончится? Итак, мы имеем набор аргументов, которые вполне вписываются в общие, хотя бы в версиях русской и англоязычной Википедии, представления, что такое колониализм. И мы имеем также аргументы, которые скорее опровергают колониальный характер СССР.

Обе стороны -выступающие за или против -могут сослаться на бесспорные факты и выглядеть достаточно убедительно. Но как тогда быть, -ведь эти две точки зрения находятся или формируются в оппозиции друг к другу, активно оспаривают друг друга? Очевидно, на мой взгляд, что мы должны признать факты, которые предлагаются с обеих сторон, но при этом выработать какую-то третью точку зрения, в которой приведённые доказательства не будут находиться в непримиримом конфликте, а вступят в диалог.

Для выхода из самовоспроизводящейся и потому тупиковой дискуссии «за или против» следует, как мне думается, настроить своё зрение таким образом, чтобы увидеть и принять противоречивый, неоднозначный, сложный характер советского -сложный и в смысле его временной этапности, и пространственного разнообразия, и сосуществования конкурирующих проектов, личных опытов и тенденций.

В этой неоднозначности было место и неравенству вместе с попытками его преодоления, и колониальности вместе с антиколониальными практиками, и массовым политическим ограничениям, вплоть до репрессий, вместе с массовой же социальной мобильностью, и строительству наций вместе со строительством наднациональной общности.

Мы должны видеть: и прямое, и косвенное насилие или принуждение -и одновременно политику переговоров, альянсов и обменов; и ошибки, и преступления, и провалы -и одновременно достижения и грандиозные планы на будущее; и строгие иерархии, и централизм -и одновременно конкуренцию и автономность; и обиды, и страдания -и одновременно радость и энтузиазм; и ограбление, и безжалостную эксплуатацию -и одновременно развитие, строительство, модернизацию.

В разные периоды, в разных регионах и в разных ситуациях соотношение всех элементов выглядело по-своему и быстро менялось, что должно быть предметом специальных детальных исследований вместо схематичных обобщений. В этой советской сложности нет какой-то исключительности.

Страны, которые мы считаем «классическими» колониальными империями, тоже были противоречивыми и неоднозначными, внутри них тоже были разные тенденции, опыты и проекты, и отношение к их наследию тоже было и остаётся различным. Нет, на мой взгляд, никакой необходимости и никаких методологических оснований приписывать СССР какое-то уникальноеневажно, с положительным или отрицательным знаком которые легко меняются местами -место в истории XX столетия.

Все страны, включая советское государство, проходили общий путь, в котором были и элементы колониализма, и национализма, и мобилизационной модернизации, и фашизма, и социального государства. Но, отказываясь приписывать советскому уникальность и исключительность, мы вправе отметить специфику и особую, даже в чём-то незаурядную, роль СССР в этом историческом раскладе.

Наверное, как о специфической черте мы можем говорить об особой роли идеологии, которая позволила провести сверхмобилизацию советского населения на разного рода экономические, политические и военные действия, что привело и к быстрому развитию экономики, и к её неизбежным внутренним дисбалансам. Мы можем заметить очень высокий уровень социальных гарантий, которые взяло на себя государство, в итоге, возможно, не справившись с этим бременем.

Возможно, именно эти особенности превращали советского человека в особый тип личности, в которой не было ярко выраженного внутреннего разлада, возникшего из-за неспособности принять порядок вещей с колониальными делениями на «своих» и «чужих». Я оставляю данный вопрос открытым и требующим дополнительного анализа. Вдогонку лишь упомяну, что СССР оказался важным притягивающим и отталкивающим примером, который колоссально влиял на все мировые процессы в прошлом веке, и сам, соответственно, испытывал влияния на себе и вписывался так или иначе в складывающийся глобальный порядок.

Что касается колониальности, то я предложил бы такую формулу: она, колониальность в виде тех или иных практик, институтов или событий , безусловно, была в советском, но само советское далеко не исчерпывалось колониальным и не сводилось к нему. В некоторые периоды и в некоторых ситуациях колониальный характер отношений мог усиливаться или представляться значительнее, но в целом в советское время такого рода отношения не были доминирующим фактором и структурообразующим фундаментом, определявшим всю государственную политику и всё устройство повседневной жизни.

Другое дело, что мы узнаём постколониальный характер сегодняшней ситуации нередко гораздо более отчётливо, чем колониальный характер советского, т. С распадом СССР многие процессы, которые происходили или начинали разворачиваться в его рамках, были прерваны, исчерпали себя или потерпели неудачу, а колониальные практики и представления оказались в итоге заметнее и вдруг проявились в новых формах, например, в миграции из Средней Азии и в от ношении к мигрантам в России.

Что подобный итог был закономерен и уже заложен в логику трансформации советской системы -вывод не такой очевидный. Я вижу историю более вариативной и менее детерминированной, а её последствия -не предопределёнными изначально. Конечно, если реалистично смотреть на нынешнее состояние умов и вспомнить опять о сегодняшнем политическом контексте, с чего я начал своё эссе, то не стоит надеяться, что вспыхивающая время от времени дискуссия о советском и колониальном скоро завершится и забудется.

Я лишь пытался наметить очертания того типа рассуждений, которые могли бы служить мостиком для конструктивного диалога. Может быть, пригодится. Аминат ЧокобаеваКрасные кыргызы: советская историография восстания года Историческая память о восстании года на территории современного Кыргызстана до сих пор остается во многом противоречивой. Как правило, споры разворачиваются вокруг природы восстания; спектр мнений при этом достаточно широк -от «геноцида» и «резни» до «противостояния между метрополией и колонией» и «трагедии» в многовековой истории дружбы двух народов.

Несмотря на разницу в расстановке акцентов -геноцид возможен в условиях колониального противостояния, и любые человеческие жертвы являются трагедией, -все эти подходы объединяет понимание восстания как отправной точки современной кыргыз-ской государственности. В то же время попытки переосмыслить восстание как стремление к национальному самоопределению отталкиваются от предположений репрессивности советского аппарата по отношению к социальной памяти о восстании.

В частности, утверждается, что сам факт восстания замалчивался советскими властями в целях избежания межэтнических конфликтов и подавления естественных устремлений кыргызского народа к национальному самоопределению, и что память о восстании сохранилась вопреки, а не благодаря усилиям властей. Таким образом, память о восстании понимается как часть национального строительства, которое противопоставляется строительству социалистическому.

Колониальная революцияПрежде чем приступить к обсуждению историографии, мне хотелось бы дать краткий исторический экскурс. Анализ восстания невозможен в отрыве от исторического контекста, временные рамки которого не ограничиваются годом, а охватывают период между двумя революциями и года и окончанием гражданской войны 2. Это период кризиса и падения автократического режима, добровольного и насильственного перемещения огромного числа жителей империи, мобилизации, массового голода.

В условиях войны и нехватки продовольствия сельскохозяйственная земля была единственной гарантией выживания. В Семиречье противостояние между переселенцами из внутренних районов России и коренным населением за землю, захваченную переселенцами, 2 Подробнее об этом периоде и о роли голода в эскалации насилия и межэтнических столкновений см. Москва: Звенья, Боец, бросающий глыбу. Рисунок к фреске «Восстание г. Indeed, the reference to Antiquity started, in the late Middle Ages, with a distinct inferiority complex towards Greek and Roman Classicism, and an attempt to revive and if possible equal this lost moment.

This endeavour is best summarized in the term Renaissance, with its implications of being born again. In this worldview, one could achieve at best a complete, fulfilling revival of something which had already happened once, and whose perfection could not be surpassed».

Sierra Leone, Для того чтобы оказаться в «другой стране», не обязательно куда-то ехать, о чем, в частности, могут рассказать жители бывшего СССР. Так, теория креолизации использовалась в х годах для описания русскоязычного населения Украины, а также разрабатывалась применительно к белорусскому контексту Проблема выбора позиции и категория поступка, тесно связанные с понятием «личности», занимали в этих размышлениях центральное место. При этом сам способ осмысления этих проблем базировался не просто на отрицании некой «коллективности» или даже «роли среды», но и на утверждении «самодостаточности» и «свободы» как главных источников личностного выбора: «Я фактически хочу сказать, что у нас есть в нашем языке, в нашей психологической развитости совокупность навыков узнавания того, что мы называем личностным действием.

Личностное действие -это то, для чего не надо указывать никаких причин, что не выводимо из того, как принято в данном обществе, не выводимо и совершилось не потому, что в данной культуре такой навык и так уговорились считать, поступать, делать. Что выделяет личностно действующего человека или индивида?

А вот то, что для его поведения нет никаких условных оснований. Оно безусловно. Я имею в виду условности, принятые в данной морали и праве, а как вы знаете, все системы морали по разбросу их географии, культур, времени и пространства весьма разнообразны, в данных правовых установлениях нет таких оснований.

И мы ин-туитивно называем человека, который в каком-то смысле поступает не то чтобы вопреки всему, я не знаю, как эту мысль выразить, а «ни почему», «так» Выражение подобной позиции в публичном пространстве хотя и в «периферийном» формате имело огромное значение для разрушения привычных путей мышления об обществе и человеке, и сам факт постоянного публичного высказывания Мераба Мамардашвили был абсолютно конгруэнтен содержанию подобных выступлений.

На наш взгляд, именно в текстах Ильенкова сконцентрирована возможность для поиска «другого» политического компромисса между устаревшей концепцией коллективного и завоевывающей дискурсивное пространство того времени идеей «личности». Ильенков, обладавший безусловным писательским дарованием, был одним из наиболее доступных для чтения «серьезных» философов, развивавших в своих текстах концепцию «культурно-исторического подхода» к формированию психики Льва Выготского.

Этот подход возник как результат использования марксистской философии в психологических исследованиях на рубеже х и х годов ХХ века, но до конца х он оставался в «тени» физиологической версии «материалистической интерпретации психики», господствовавшей в сталинский период Сутью культурно-исторического подхода являлась идея о том, что освоение знака как средства психической деятельности преобразует у человека все психические функции, так как в его распоряжении оказывается новый тип «орудия», а именно «психическое средство».

Среди психических средств самыми первыми и самыми важными являются речь и язык, где слово выступает в качестве универсального знака, позволяющего трансформировать сначала отражение человеком внешней среды, а затем и взаимодействие с ней. Но главное, что позволяет сделать владение психическим средством -это воздействовать не только на внешнюю среду, но и на свою собственную психику: организовать свое мышление, упорядочить свою память, контролировать свои эмоции.

Таким образом, к числу психических средств относились не только слова естественного языка, но и различные абстрактные понятия, идеи эталона и меры, образы, схемы и т. Понятно, что в разных культурах и в разные исторические периоды этот набор средств серьезно варьируется. Овладеть набором тех психических средств, которые доступны в данное время в данном месте, возможно для человека, который с раннего детства пребывает в определенной языковой и культурной среде.

Не овладев речью и первичным набором навыков по использованию орудий как материальных, так и психических , стать человеческим существом невозможно. Фактически, эта концепция была первой четко сформулированной теорией о том, что психика ребенка не просто «развивается», но именно формируется его взрослым окружением. Выготский был не просто автором идеи о «формировании» психических функций в ходе взаимодействия ребенка с его социальным окружением, но и идейным лидером в коллективе молодых ученых, которые в послевоенное время оказались на руководящих постах в научных институтах «новой» психологии Эта сторона объясняет высокий уровень институционализации и референтности культурно-исторического подхода Выготского и того варианта теории деятельности, который берет в ней свое начало в первую очередь, школа А.

Фактически, различия между двумя типами конструктивизма аналогичны различию между «правым и левым мифом», на которое указывал Барт: левый миф -это миф, который не скрывает своей мифичности. Имея дело, прежде всего, с «правым мифом», западный конструктивизм посвящен именно его критике. И эта критика, в первую очередь, вскрывает тот факт, что все особенности так называемой человеческой «природы», которые представляются «естественными», производятся самими людьми -в зависимости от исторических и социальных условий, в которых пребывает общество.

Более того, все «несущие конструкции» строительства этого общества, включая построение «нового человека» например, «всесторонне и гармонически развитой личности» , являются абсолютно прозрачными и предъявляются всем. Разница между двумя версиями социального конструктивизма, на наш взгляд, объясняет и особенности развития гуманитарных дисциплин на западе и в СССР, и те сложности, с которыми сталкиваются исследователи, когда пытаются проанализировать использование понятия «личность» в советском контексте.

На наш взгляд, факт того, что советский конструктивизм обладал свойством «прозрачности», существенно сужал возможности критики, в широком смысле этого слова, включая ее философские аспекты. Безусловно, в советской философии существовала критика всего «буржуазного», которая носила «разоблачительный» характер.

Используя методологию классового подхода, она вскрывала и часто довольно точно и изощренно механизмы «ложного сознания». Однако в отношении советского общества подобная критика отсутствовала, и речь в данном случае идет именно о критике как о философской процедуре, а не о политической критике «режима», «тоталитаризма» и т.

На наш взгляд, именно «сделанность» советской идеологии, включая наличие творческих союзов писателей, художников, кинематографистов и т. Дискуссии о том, что и как будет сформировано за счет продвижения каких-то продуктов, точнее говоря, типов продуктов, в массовой аудитории происходили, как правило, до того, как эти продукты попадали в публичное пространство. Советские комедии, например, «боролись с недостатками» 24 , а советская монументальная пропаганда формировала определенное отношение к различным событиям и историческим фигурам.

За всем этим в совершенно явной форме стояла задача формирования «нового человека» и новой «человеческой общности -советского народа». В этом смысле вопрос художественной критики в большин О роли советской комедии и юмористической культуры в целом см. Spring Функционально юмору предписывалась функция критики сатирической в том числе и борьбы с недостатками, и наиболее ярко это отражалось в жанре газетного фельетона, где критика относилась непосредственно к текущим событиям.

Эти материалы, а также содержание фильмов и пьес находились в достаточно сложных отношениях с партийными документами и решениями. Они часто следовали уже указанной линии например, была устойчивая тенденция поддерживать критику «бюрократизма» , но могли и повлиять на какие-то решения.

Известна ссылка Брежнева на фильм «Ирония судьбы, или С легким паром» в его докладе на XV съезде КПСС, где он критикует однообразие городского дизайна и стандартные художественные решения в массовом строительстве. Для философской критики, которая вскрывала бы скрытые пути и механизмы формирования идентичности в культурном поле, практически не оставалось никакого пространства.

Несколько иная ситуация существовала в сфере образования и, прежде всего, в той ее части, которая касалась формирования интеллекта, поскольку «развитое сознание» или «самосознание советского человека» так или иначе подразумевало не только высокую грамотность, но и определенный уровень развития умственных способностей. Способности и развитие способностей в связи с этим становятся одной из самых важных и вызывающих полемику проблем в советской психологии.

Эта тема важна еще и потому, что она тесно связана с идеологическим горизонтом коммунизма. Коммунистическое общество -это общество, в котором, с одной стороны, достигается максимальное равенство, а, с другой, в нем каждый получает максимальные возможности для своего развития.

Способности, а особенно феномены одаренности и таланта, порождали на этом месте серьезную коллизию: идея исключительности плохо вязалась с равенством. Эта коллизия с позиций радикального конструктивизма решалась радикальным образом: талантливым объявлялся каждый индивид, по крайней мере, каждый ребенок. И эта формула фактически является продолжением другого ультра-конструктивистского постулата: «Способности развиваются в деятельности» В логике конструктивистской парадигмы этот концепт «в свернутом виде» присутствует как в понятии «личность», так и в понятии «коллектив».

В данном случае для нас важны два аспекта этого концепта. В научных школах педагогической психологии, которые родились из подхода Выготского, обучить ребенка какой-то деятельности не равнялось тому же самому, что обучить его «знаниям, умениям и навыкам». Освоение деятельности -это сознательное и контролируемое, а в идеале свободное! То есть освоить операцию измерения и сравнения с помощью циркуля и линейки означает потенциальную возможность измерять что бы то ни было любым другим способом и подручными средствами -с помощью веревки, палки, руки и т.

Но кроме этого, результаты измерения любым из этих способов могут быть интегрированы в более широкую деятельность, например, по моделированию или решению задач. И это тесно связано со вторым важным аспектом понятия деятельность: у деятельности всегда есть субъект -тот, кто ее осваивает, овладевает предлагаемыми средствами.

Но если речь идет о ребенке, то он еще не может являться полноценным субъектом, а только готовится стать тем свободным в своих действиях и решениях индивидом, которого можно считать субъектом деятельности. И он не может стать таковым без участия взрослого и всей педагогической ситуации, организованной вокруг этого процесса -вокруг развития у ребенка «субъектной» позиции.

Этот момент и составляет узловую точку, которая играет ключевую роль в наших рассуждениях -ребенок в этом подходе не является объектом педагогического воздействия -объектом обучения; по крайней мере, он не является просто и однозначно объектом, а представляет собой некое не пассивное, а активное начало. Таким образом, задача состоит в том, чтобы сделать его субъектом учебной деятельности И вот этот момент, который к достаточно абстрактной интеллектуальной «активности» субъекта добавляет компонент эмоций и некоего драйва, побуждающего деятельность, и становится моментом появления в дискурсе неких «личностных» характеристик и необходимости «индивидуального подхода в обучении» В этом месте возникает еще одна коллизия советской психологии, которая так и осталась неразрешенной, поскольку «моста» между концептами «субъекта деятельности» и «личности» построить так и не удалось.

Однако в результате столкновения различных идей и интерпретаций в советской академической перспективе возникает достаточно своеобразная фигура субъекта. Субъекта гораздо более рационального и если это возможно! Субъект у Фуко безнадежно задавлен дисциплинарными воздействиями, а у Лакана он растворяется в символическом пространстве почти без остатка, но и этот остаток воплощает собой нечто иррациональное и не поддающееся объяснению. В отличие от этих конструктов субъект советского радикального социального конструктивизма возвышается над всеми внешними воздействиями, потому что он их осваивает и присваивает, он ими овладевает и превращает их в инструмент собственного освобождения.

Именно эта фигура субъекта, на наш взгляд, и задавала рамку для значительной части советских интеллектуалов в их размышлениях о личном и коллективном в их сложных взаимосвязях и взаимодействиях. И эта рамка не отражала дихотомического противопоставления личности и общества, а представление о коллективном выводила далеко за рамки просто «мобилизационного» или «массового».

И, кроме того, в этой рамке находилось место не только для либерального возражения против централизованного и тоталитарного характера советского режима, но и для движения в других направлениях. Используя понятие «радикального социального конструктивизма», можно аргументировать следующий тезис. В дискурсивном противостоянии «личного и коллективного» позиция официального мейнстрима вопрошалась не только «справа», но и «слева».

В книге Бикбова отражена именно «правая» сторона данного дебата, и по вполне понятным причинам. В широкой перспективе движения советских понятий-институтов именно либеральная одно-значно правая критика привела к их краху во второй половине х, -и как раз это движение и трансформация понятий и находятся в центре внимания автора Разумеется, либеральная позиция настаивала на «освобождении» личности и однозначной смене «полярности».

Вместо превалирования «общественного над личным» возникла идея «первичности» индивидуального, которая и стала проводником для идеологии свободы и демократии именно как идеологии «рыночных отношений». Воспользовавшись введенной нами терминологией, можно описать этот процесс следующим образом. Мейнстриминг «мобилизационно коллективного» сменился на прямо противоположный мейнстриминг «индивидуального успеха», поскольку эта линия противостояния и находилась в центре политических процессов.

Но на «периферии» существовала и другая альтернатива. Критика «мобилизационного коллективизма» слева не подразумевала смену одной доминанты на другую, а была направлена на попытку выстроить взаимоотношения личности и коллектива «на равных», сохраняя оба полюса как одинаково важные и необходимые, или взаимополагающие. Анализ общения: личность как условие общегоВ этой части статьи будут проанализированы собственно работы, опубликованные во Фрунзе в период с х до х годов ХХ века.

Но прежде чем приступить к рассмотрению самих текстов, имеет смысл восстановить общенаучный контекст, в котором они производились. В них можно отметить две тенденции, характерные для гумани-тарных научных текстов того времени. С одной стороны, это, как правильно отметил Бикбов, попытки выстроить «профессиональные дисциплинарные образцы», и эта тенденция выражается в увеличении ссылок на западные работы. С другой, это сохранение марксистского подхода и определенного утопического горизонта «формирования нового человека и нового общества».

В данном случае речь идет не о «кочующих цитатах», а о сознательном использовании марксистской критики для выстраивания новых оснований для понимания общественных процессов Обе эти тенденции, как нам представляется, сыграли свою роль в том, что советские работы того времени стало возможно анализировать в контексте современных идей западных левых философов. В принципе, в тот период левая мысль по обе стороны «железного занавеса» во многом опиралась на одну и ту же методологию и разделяла принципы критического анализа.

Универсализм как методологический горизонт: структурализм, кибернетика и космос Таким образом, начиная с х годов, исследования многих советских философов и гуманитариев находились в резонансе с теми научными течениями, которые существовали на Западе.

Теоритеческом массаж реклама фото предложить

Вариантом циклической модели динамики культуры является инверсия, при которой изменения идут не по кругу, а совершают маятниковые колебания от одного полюса культурных ценностей к другому. Такого рода перепады возникают в том случае, если в культуре не сложилось прочное ядро или структура.

Поэтому, чем меньше степень стабильности общества и чем слабее налажены отношения между его компонентами, тем больший размах приобретают повороты в его духовной или политической жизни: от жесткой нормативности до распущенности нравов, от бессловесной покорности к беспощадному бунту. Инверсионная волна может охватывать самые разные периоды — от нескольких лет до нескольких веков. Инверсионный характер имели изменения культуры в разные времена и в разных обществах.

На определенном этапе такой характер принимал переход от язычества к монотеизму, сопровождавшийся искоренением предшествующих культов. XX век продемонстрировал переход от религии к атеизму, приведший к разрушению прежних святынь, огульной критике религии и расправе со священниками.

В конце века маятник вновь качнулся в обратную сторону, и мы наблюдаем возрастающий интерес к религии, как со стороны народа, так и со стороны государства. Кроме того, многие страны демонстрировали переход от политики культурной изоляции к интенсивным контактам с другими культурами. Примером инверсионного движения часто предстает революция, означающая радикальную ломку и переворот в социальных, экономических отношениях, а также в доминирующих в обществе ценностях. Созданная в рамках теории марксизма-ленинизма концепция социальной революции предусматривала уничтожение экономического и духовного господства свергнутого класса и утверждение ведущей роли нового революционного класса.

Такой характер носила социалистическая революция в России, радикально изменившая жизнь страны на протяжении несколько десятилетий. Далеко идущая инверсия приводит к разрушению накопленного ранее позитивного достояния, что вызывает рано или поздно возрождение или реставрацию прошлого.

Так, европейское Возрождение привело к восстановлению античной языческой культуры, культивированию тех ценностей, которые отрицались христианской церковью на протяжении многих веков. Но за Ренессансом последовали Реформация и контрреформация, частично восстановившие пошатнувшееся положение религии. Рассмотренные нами выше концепции локальных цивилизаций Н. Данилевского, О. Шпенглера, А. Тойнби являются вариантами циклической модели динамики культуры.

Отрицая понятие всемирной истории как единого исторического процесса, они выдвигают идею развития отдельных народов и культур, происходящую по циклическим законам. Развитие отдельных цивилизаций или культурно-исторических типов может происходить как последовательно, так и параллельно. Форма развития одинакова для всех, но содержание уникально для каждой культуры.

Развитие локальных цивилизаций проходит через стадии возникновения, развития, расцвета и упадка — возвращения к исходному состоянию. Динамику развития отдельной локальной цивилизации можно сравнить с многолетним однократно цветущим растением, которое растет и набирается сил многие годы, чтобы один раз пышно расцвести, отдать этому все силы и затем погибнуть. Локальные цивилизации тесно связаны с почвой, с природным ландшафтом, на котором они произрастают.

Он предопределяет характер и специфику локальных цивилизаций, формирует их душу, которой их наделяет Бог или мировой разум, находящий свое воплощение в этих цивилизациях. Суть этого воплощения фиксируется в основной идее, развиваемой данной цивилизацией. Полное же самовыражение мирового разума возможно только через совокупность локальных цивилизаций и культур, через сумму идей, развиваемых ими.

Это является причиной многообразия культур на нашей планете, существовавшего в прошлом и имеющегося в настоящее время. С возникновением христианства, а затем с осмыслением его идей в рамках теологии связано появление линеарной эволюционной модели динамики культуры. Она основана на одной из основополагающих парадигм христианства — стреле времени, размыкающей вечность, разрывающей круг вечного возвращения к исходному началу, вводящей понятия начала и конца истории, которая продолжается от сотворения мира до страшного суда и конца света.

В рамках этой модели впервые были поставлены проблемы прогресса в истории и культуре, смысла и цели культурного развития, меры совершенства культуры. Эта модель активно развивалась в рамках французского и немецкого Просвещения А. Кондорсе, И. Гердер , немецкой классической философии И. Кант, Г. Гегель , в марксизме, в эволюционизме социальной и культурной антропологии Э. Тайлор, Д. Фрэзер, Л. Морган , а также в неоэволюционистском направлении культурологии Л.

Уайт, К. Линеарная модель может принимать самые разные облики, в зависимости от того, что признается источником и целью развития общества и культуры. Так, у Канта — это развитие самого человека, у Гегеля — саморазвитие абсолютного духа, в марксизме — развитие материального производства. Но у всех представителей этого направления можно вычленить несколько основополагающих идей.

Главная из них — представление о единстве человеческого рода, признание единой сущности человека, что с неизбежностью должно привести к единообразию развития культуры в любой части света. Культура понималась как единая мировая культура, развивавшаяся от низшего, простейшего состояния к более сложной, высшей ступени развития.

Культура в линеарной модели представляет собой непрерывный ряд последовательных стадий, каждая из которых совершеннее предыдущей. Одна и та же ступень развития культуры должна давать одинаковые проявления у всех народов, находящихся на этой стадии. У развития культуры есть общие закономерности, которые можно открыть и использовать в своих целях.

Важным элементом линеарных концепций является понятие прогресса, которое определяется как количественное и качественное улучшение жизни человека и общества. Критерий прогресса вводится в зависимости от принятых в конкретных культурологических концепциях понятий о механизме культурного развития, его целях и средствах.

Так, для Гегеля критерием прогрессивного развития истории и культуры, под которым понималось саморазвитие абсолютного духа, было сознание свободы. В марксизме, рассматривавшем историю как диалектический процесс развития производительных сил и производственных отношений, прогресс понимался как соответствие этих показателей. Для Л. Уайта, одного из основоположников современной культурологии, понимавшего развитие культуры как процесс покорения природных сил, критерием прогресса было увеличение количества энергии, расходуемой в год на душу населения.

Вариантом линеарной эволюционной модели является реверсивная модель динамики культуры, которая представляет собой стрелу времени, обращенную в прошлое. Если классические эволюционные модели основаны на признании того, что будущее лучше, чем прошлое, реверсивные модели утверждают обратное — золотой век был в прошлом, все дальнейшее развитие культуры приводит только к ухудшению положения человека и общества. Таким образом, есть лишь инволюция, деградация культуры.

Человек, стремящийся к золотому веку, должен повернуть ход истории вспять, вернуться к идеальному первоначальному состоянию культуры. Примером реверсивной модели динамики культуры является концепция Ж. Руссо, для которого развитие культуры, рост материального благосостояния человека несут не счастье, а отчуждение человека от продуктов своего труда, от общества, от других людей.

Развитие культуры для него — негативный фактор, разъединяющий людей. Переход от варварства к цивилизации, совершившийся в давние времена, не был началом прогрессивного развития человечества. Счастье человека — в единстве с природой. Вернуться к нему можно, лишь отказавшись от современной цивилизации и ее ценностей. Девиантная модель динамики культуры была сформулирована в рамках неоэволюционизма, на основе линеарной модели динамики культуры. Среди ее авторов — Л.

Уайт, А. Крёбер, Д. Стюарт, М. Графически она может быть представлена в виде сильно ветвящегося дерева, где ствол — генеральная линия развития общества и культуры, а ветви — отклонения от нее, позволяющие объяснить специфику отдельных культур, отошедших в своем развитии от главного направления, предписанного открытыми законами. Девиантная модель динамики культуры возникла как ответ на трудности классического эволюционизма, не сумевшего объяснить факт качественного многообразия культур.

Эта модель также снимала вопрос об однолинейности эволюционного процесса, стремлении привести все культуры к «общему знаменателю», что было одним из основных моментов критики этих теорий со стороны антиэволюционистов. В этой модели были объединены некоторые идеи классического эволюционизма с функционалистским подходом к анализу необратимых социокультурных изменений, причина которых в отношениях человека со средой его обитания.

В трудах неоэволюционистов для объяснения многообразия культур были введены понятия общей и специфической эволюции. Специфическая эволюция характеризовала каждую отдельную культуру, которая должна была приспосабливаться к характерным условиям своей природной среды. Ее результатом становилась уникальность, неповторимость каждой культуры.

Что касается общей эволюции, формирующей общие культурные черты, то она развивается посредством межкультурного взаимодействия. Девиантная модель динамики культуры была четко сформулирована в работах Л. Уайта, который подробно рассматривал вопрос об однолинейности и мультилинейности процесса эволюции. Уайт делал вывод, что эволюционная интерпретация человеческой культуры как целого должна быть однолинейной.

Но человеческая культура как совокупность многих культур должна быть интерпретирована мультилинейно. Эволюция письменности, металлургии, общественной организации, архитектуры, торговли и т. В то же время однолинейность культурного процесса не вызывает сомнения при сравнении однотипных явлений культуры Западного и Восточного полушарий, которые до конца XV в. Эта модель — сочетание циклической и линеарной моделей динамики культуры, соединяющая обратимые и необратимые процессы.

О волновых изменениях культуры говорили еще Д. Вико, П. Сорокин, но наиболее полно эта модель была представлена в работах выдающегося русского экономиста Н. Кондратьева — Он предположил, что экономика и другие, тесно связанные с ней сферы культуры, развиваются на основе сочетания малых циклов 3—5 лет со среднесрочными 7—11 лет и большими 50 лет циклами. В такого рода циклах фаза подъема связана с внедрением новых средств труда, увеличением числа работающих, что сопровождается оптимистическим настроением в обществе, сбалансированным развитием культуры.

Спад вызывает рост безработицы, угнетенное состояние многих отраслей промышленности и, как следствие, пессимистические настроения в обществе, упадок культуры. Основные идеи Кондратьева были статистически проверены и развиты американским экономистом Й. Шумпетером, который главным фактором цикличности динамики считал инновации, как технические, так и социально-культурные.

Их появление становится стимулом экономического роста, выхода из кризиса. Завершение цикла развития и использования инновации вновь ввергало общество в состояние кризиса. Видным представителем идей волновой цикличности в современной отечественной культурологии является Ю. Он понимает под историческим циклом время от революционного переворота, знаменующего рождение новой исторической системы, до следующего переворота, утверждающего новую систему.

При этом ход истории представляет собой спираль. Маятник никогда не оказывается дважды в одной точке, но совершает сходные по фазам колебания. Яковец выделил пять фаз развития цивилизации. Первая фаза представляет собой зарождение и формирование исходных элементов новой цивилизации в недрах старой. Этот период длится довольно долго, причем новая цивилизация пока никак не проявляет себя на исторической арене. Когда заканчивается период предыстории, начинается период становления, стремительного роста новой цивилизации, выходящей на историческую арену.

На стадии зрелости цивилизация в полной мере реализует свой потенциал во всех сферах культуры. К сожалению, в это же время начинают проявляться противоречия, свойственные этой цивилизации, пределы ее возможностей. Вернуться к нему можно, лишь отказавшись от современной цивилизации и ее ценностей. Девиантная модель динамики культуры была сформулирована в рамках неоэволюционизма, на основе линеарной модели динамики культуры Л.

Уайт, А. Кребер, Д Стюарт, М. Графически она может быть представлена в виде сильно ветвящегося дерева, где ствол — генеральная линия развития общества и культуры, а ветви — отклонения от нее, позволяющие объяснить специфику отдельных культур, отступивших в своем развитии от главного направления, предписанного открытыми законами.

Девиантная модель динамики культуры возникла как ответ на трудности классического эволюционизма, не сумевшего объяснить качественное многообразие культур. Эта модель также снимала вопрос об однолинейности эволюционного процесса, о стремлении привести все культуры к «общему знаменателю». Для объяснения многообразия культур в этой модели было введено понятие об общей и специфической эволюции.

Общая эволюция, формирующая общие культурные черты, происходит через процессы межкультурного взаимодействия. Специфическая эволюция характеризовала каждую отдельную культуру, которая должна была приспосабливаться к характерным условиям своей природной среды, и в результате утверждалась уникальность, неповторимость каждой культуры. Девиантная модель динамики культуры четко сформулирована в работах Л. Он пришел к выводу, что эволюционная интерпретация человеческой культуры как целого должна быть однолинейной.

Но человеческая культура, как совокупность многих культур, должна быть интерпретирована мультилинейно. Эволюция же, например, письменности, металлургии, общественной организации, архитектуры, торговли может быть рассмотрена и с однолинейной, и с мультилинейной точек зрения. В то же время однолинейность культурного процесса не вызывает сомнения при сравнении однотипных явлений культуры Западного и Восточного полушарий, которые до конца XV в.

Волновая модель динамики культуры сочетает в себе циклическую и линеарную модели, соединяя обратимые и необратимые процессы. О волновых изменениях культуры говорили еще Д Вико, П. Сорокин, но наиболее полно эта модель была раскрыта в работах русского экономиста Н. Д Кондратьева. Он предположил, что экономика и другие, тесно связанные с ней сферы культуры развиваются на основе сочетания малых циклов 3,5 лет со среднесрочными 7—11 лет и большими 50 лет циклами.

Фаза подъема связана с внедрением новых средств труда, увеличением числа работающих, что сопровождается ростом оптимизма в обществе, сбалансированным развитием культуры. Спад вызывает увеличение безработицы, угнетенное состояние многих отраслей промышленности и, как следствие, пессимистические настроения в обществе, упадок культуры.

Основные идеи Кондратьева были статистически проверены и развиты американским экономистом И. Шумпетером, который главным фактором цикличности динамики считал инновации, как технические, так и социально-культурные. Их появление служит стимулом экономического роста, выхода из кризиса Завершение цикла развития и использования инновации вновь ввергает общество в состояние кризиса. Во второй половине XX в. А государства поддержали эту политику налоговым регулированием, поддержкой малого инновационного бизнеса и рискового капитала.

В результате общество поднялось на качественно новую, постиндустриальную, ступень развития. О волновом характере человеческой истории говорит также Э. Тоффлер в своей работе «Третья волна». Он выделяет три стадии: аграрную, индустриальную и информационную, сменяющие друг друга благодаря техническому прогрессу.

Также Тоффлер отмечает ускорение прогресса: если первая стадия длилась тысячи лет, то второй потребовалось всего триста лет, чтобы изжить саму себя. Поэтому третья волна вряд ли продлится больше нескольких десятилетий. Интересное развитие идеи цикличности получили в работах ЮМ Лот-мана.

В его книге «Культура и взрыв» основной формой динамики культуры названа инверсия, переход от одного полюса культурных значений к другому — как непрерывный, в постепенных, хорошо предсказуемых процессах, так и в виде взрыва, непредсказуемого появления нового в науке и искусстве.

Сторонник идей цикличности в современной отечественной культурологии Ю. Яковец понимает под циклом время от революционного переворота, знаменующего рождение новой исторической системы, до следующего переворота, утверждающего новую систему. При этом ход истории представляет собой спираль. Маятник никогда не оказывается дважды в одной точке, но совершает сходные по фазам колебания. Яковец выделил пять фаз развития цивилизации. Первая фаза, предыстория — зарождение и формирование исходных элементов новой цивилизации в недрах старой — довольно длительна.

Затем начинается вторая фаза- — становления, стремительного роста новой цивилизации, выходящей на историческую арену. На третьей фазе — зрелости — цивилизация в полной мере реализует свой потенциал во всех сферах культуры, но, к сожалению, тогда же дают о себе знать противоречия, свойственные этой цивилизации, обозначаются пределы ее возможностей. Далее для все еще могучей, борющейся за продление своего века, цивилизации неизбежно наступает четвертая фаза — упадка — ведь внутри ее уже зарождается новая цивилизация.

Пятая, реликтовая фаза в истории возможна, если на некоторых окраинных территориях сохраняются осколки цивилизации, представляющие живой музей для ученых, но не влияющие на события в мире. В концепции Яковца рассматривается не только модель развития цивилизаций микродинамика культуры , но и всего человечества в целом макродинамика культуры. По его мнению, на пути развития общества и культуры сочетаются необратимая эволюция, поступательный переход от ступени к ступени, с обратимостью в волнообразно-спиралевидной форме движения, периодическим чередованием фаз подъема, стабилизации, кризиса, депрессии, оживления и нового подъема культуры, более или менее значительными периодами ее взлетов и падений.

Эта ритмика специфична для каждого элемента культуры, каждой страны, но в совокупности она формирует общую симфонию эволюции человечества, его движения от витка к витку исторической спирали. Динамика культуры полициклична Выделяются ритмы среднесрочные 10—20 лет , когда происходит смена поколений людей и техники, наблюдаются циклы экономической активности.

Долгосрочные циклы длятся в среднем полвека, за это время сменяются господствующие научные и художественные школы эти циклы схожи с кондратьевскими циклами. И наконец, сверхдолгосрочные цивилизационные циклы охватывают от нескольких веков до нескольких тысячелетий, когда создаются духовные предпосылки и основы смены господствующих технологических и экономических способов производства, социально-экономических систем. Все эти циклы накладываются друг на друга. В цикличной динамике культуры можно выделить сложные цепи внутренних и внешних взаимодействий: подъемы и кризисы в развитии культуры синхронизируются с демографическими, технологическими, экономическими, социально-политическими циклами.

Так, первый сверхдолгосрочный цикл в динамике мировой культуры длился два-три тысячелетия и ознаменовался появлением письменности, городов, ремесла и сельского хозяйства Пик его пришелся на VII—VI тыс до н э. Второй сверхдолгосрочный цикл — раннеклассовое общество — принес с собой крупное общественное разделение труда, от физического труда отпочковался умственный труд. Возросший уровень производительности труда, усложнившиеся потребности правителей государств, правящей элиты, жрецов привели к появлению целой гаммы новых профессий: архитекторов, скульпторов, живописцев, танцоров, музыкантов, поэтов и т.

Подлинный расцвет культуры наблюдается в третьем сверхдолгосрочном цикле, в эпоху античной цивилизации. На искусство в те времена тратилась значительно большая, чем в наше время, доля общественного труда Взлет античной культуры определил ее дальнейшее развитие на все последующие эпохи.

Культура средневекового общества находилась под доминирующим воздействием мировых религий, которые определяли основное содержание произведений искусства, во многом влияли на выбор художественных стилей, были основой мировоззрения людей и всего образа жизни. Эпицентром пятого цикла стала Западная Европа эпохи Возрождения, предындустриальная цивилизация. Это был период первой глобальной научной революции, бурного расцвета искусства, попыток освобождения из-под власти религии, он заложил основы современного нам мира.

Шестой цивилизационный цикл охватывает период становления, развития и заката индустриального общества с середины XVIII до последней четверти XX в. Он начался с дальнейшего прорыва во всех сферах науки, который превратил ее в мощную производительную силу индустриального общества. Также значительно расширилась сфера образования, постепенно охватившего все слои населения, началось использование индустриальных средств при распространении произведений художественной культуры, религия продолжала терять свои позиции.

Но при этом произошло ослабление гуманистических тенденций, духовная сфера западного мира, заметно прибавив в широте распространения, потеряла в глубине изменений. Машинный дух все больше властвовал над духовной сферой, стремясь к стандартизации и унификации этой сферы и ее продуктов, которые все чаще становились товаром, объектом коммерческой деятельности. Тяжелые потери понесли древние культуры Востока и Африки.

Кризис духовного мира индустриального общества охватил все стороны его жизни, достигнув своего апогея в последней четверти XX в. Но одновременно в хаосе краха традиционных научных парадигм, культурных школ, систем образования, нравственных норм, капиталистических и социалистических идеалов зарождаются духовные предпосылки нового, постиндустриального, общества.

Начинается отсчет седьмого сверхдолгосрочного цикла развития культуры, вершина которого будет достигнута во второй половине XXI в. Это общество сумеет преодолеть удушающую силу индустриальной машины, возродит гуманизм, провозгласит приоритет духовных ценностей, расцвет творческих сил личности. Новейшие модели динамики культуры. Одно из последних открытий культурологии — синергетическая модель динамики культуры — создана в результате применения моделей новой науки синергетики, занимающейся изучением самоорганизации простых систем, к исследованию феноменов культуры.

Самоорганизацией называется процесс, переводящий открытую[1] неравновесную[2] систему в новое более устойчивое состояние, характеризующееся более высокой степенью сложности и упорядоченности. Изучение этих процессов началось в х гг.

Хакен и бельгийский химик русского происхождения И. Им удалось показать и отразить в математических моделях, как из хаоса может появиться порядок. При этом из нескольких однотипных систем, участвующих в этом процессе и находящихся в условиях меняющейся окружающей среды, сохранятся лишь единицы. Они станут более сложными и упорядоченными, чем прежние системы, а остальные системы погибнут. С точки зрения синергетики любая открытая неравновесная система в своем развитии проходит два этапа.

Первый этап — это плавное эволюционное развитие системы, с хорошо предсказуемыми результатами, а главное — с возможностью вернуться в прежнее состояние при прекращении внешнего воздействия. Второй этап в развитии систем — скачок, моментально переводящий систему в качественно новое состояние.

Скачок — это крайне нелинейный процесс, поэтому заранее предсказать его результаты невозможно. Когда происходит скачок, система находится в точке бифуркации ветвления , у нее есть несколько возможных вариантов дальнейшей эволюции, но заранее предсказать, какой из них будет выбран, невозможно. Выбор происходит случайно, непосредственно в момент скачка, определяясь тем уникальным стечением обстоятельств, которые сложатся в данный момент времени и в данном месте.

Но самое главное — после перехода через точку бифуркации система уже не может вернуться в прежнее состояние, и все ее дальнейшее развитие осуществляется с учетом предыдущего выбора. Как оказалось, синергетическая парадигма может быть очень эффективно использована для исследования динамики культуры, так как все культурные системы соответствуют требованиям многовариантности развития, нелинейности и необратимости. При этом в силу присущей человеку свободы выбора мы можем существенно повлиять на выбор дальнейшего развития социокультурных систем в точках бифуркации, попытаться выбрать из всего спектра возможных путем развития наиболее оптимальный, повлияв на управляющие параметры системы[3].

Таким образом, синергетическая модель позволяет видеть в динамике культуры не линейный процесс развития, а множество путей эволюционного или интенсивно-стремительного вплоть до катастрофического , устойчивого или неустойчивого развития. Кроме того, динамические изменения культуры представляют собой совокупность процессов, идущих с разным темпом, неодинаковой направленностью и в разных режимах.

Результатом динамики может стать как восходящее развитие, рост, нарастание сложности и приспособленности системы к окружающей среде, так и упадок, нарастание хаоса, кризис или катастрофа, что влечет перерыв в линейном развитии. В целом процесс динамики культуры можно интерпретировать как проявление возможности сложных социальных систем адаптироваться к меняющимся внешним и внутренним условиям своего существования.

Еще одной современной моделью динамики культуры является постмодернистская концепция. Постмодернизм является не какой-то отдельной школой или научным направлением, а общим умонастроением второй половины XX в. Постмодернисты не отвергают ни одной из известных форм динамики культуры, считая, что все они эклектично сочетаются друг с другом, создают огромное разнообразие вариантов.

При этом они отказываются признавать культурные изменения как направленный, упорядоченный процесс, постоянно подчеркивая их неопределенный, переходный характер. Поэтому для постмодернизма динамика культуры не является ни ростом, ни развитием, ни целенаправленным движением к какому-то состоянию, а представляет собой беспорядочное распространение, лишенное какого-либо направления, нерегулярно идущее в сторону, вверх, назад.

Такую форму динамики назвали позаимствованным из ботаники термином «ризома». Это связано с тем, что для человека современного мира культура предстает не сочетанием организованных социокультурных систем, а множеством различных фрагментов реальности, сосуществующих авторитетов, ценностей, культурных форм и стилей, не объединенных ни синхронно, ни диахронно.

Окружающее современного человека пространство и он сам не могут быть сведены ни к одному объединяющему их принципу, они полностью децентрализованы. Мы перечислили существующие в современной культурологии модели динамики культуры. Совершенно очевидно, что выбор любой из них в качестве единственно возможной был бы ошибочен. Такой сложный объект исследования, каким является культура, в принципе нельзя свести к единому фактору, причине или модели.

В реальной динамике культуры мы можем наблюдать все перечисленные формы, описывающие как определенные этапы в динамике конкретных обществ и культур, так и изменения отдельных элементов внутри этих культур.

САЙТЫ ДЛЯ РАБОТЫ ВЕБ МОДЕЛЬЮ НА ДОМУ

Боевые действия с участием регулярных войск продолжались по всей территории региона до г. Последнее крупное военное столкновение случилось в г. Всё это известно как «борьба с басмачеством». К этой сугубо военной истории надо добавить репрессивную политику в отношении местной политической элиты, сначала имперского периода, а потом и совет-ского тоже. Под предлогами поиска заговоров и борьбы с национализмом были сняты с должностей, подвергнуты арестам и высылкам, посажены в тюрьмы и расстреляны многие видные политические лидеры и их близкие.

В каком-то смысле это тоже можно считать формой насильственного удержания региона под контролем Москвы-Центра. Но так ли всё однозначно? Попробуем найти аргументы против. Первый -линия противостояния в этой истории не пролегала строго по культурному признаку «приезжие» и «туземные». Во всех событиях того времени местные жители были по обе стороны баррикад. Среднеазиатское общество и его элита, как и российские, были расколоты даже не на две, а на множество фракций, классов, партий и группировок, которые боролись за свои интересы.

Против «басмачей» воевали многие простые люди, выходцы из разных «туземных» слоёв интеллигенции и крестьян. Многие из среднеазиатских лидеров заключали альянсы с советской властью, надеясь достичь своих целей, встраивались в советскую политическую и административную систему и сами часто выступали в роли тех, кто преследует и репрессирует противников Советов. Да, многие из тех, кто вступил в эти союзы, сами позже оказались низвергнутыми, но остаётся фактом, что на каких-то предыдущих этапах своей биографии эти люди тоже боролись на стороне большевиков.

В свою очередь движение антисоветского сопротивления состояло далеко не только из местного населения, на его стороне были и выходцы из Центральной России, достаточно вспомнить Крестьянскую армию, которая в е годы воевала против большевиков в Ферганской долине. Второй аргумент заключается в том, что интенсивные военные действия и репрессии приходятся в основном на раннесоветское время. Если смотреть на постсталин-ский период х гг.

Никаких восстаний, попыток вооружённых мятежей, массовой политической оппозиции -ничего, в отличие, допустим, от Британской Индии и Французского Алжира. Прекратились и политические чистки. Наоборот, у власти в среднеазиатских республиках на целые десятилетия встали местные руководители, которые по соглашению с Москвой-Центром получили достаточно высокую степень автономии в решении внутренних дел, при сохранении, конечно, полной лояльности к базовым советским принципам.

К репрессиям иногда причисляют «хлопковое дело» в Узбекистане в середине х гг. Но даже эти события воспринимались не в терминах политического противостояния и политических обвинений, как это было в е годы; а наказанных заменяли местными же кадрами. И опять же это не имело исключительно культурной подоплёки, поскольку точно такие же попытки поменять правила игры и сменить элиту предпринимались в е гг.

В конце концов, советская власть в Средней Азии пала вовсе не из-за местного антиколониального сопротивления, а в результате решения самого Центра «отцепить окраины». Это достаточно редкий случай в истории империй. Было ли политическое неравенство? Вопрос о политическом неравенстве отчасти продолжает тему репрессий в отношении политической элиты, хотя не сводится только к ней.

Действительно, возобновлявшиеся время от времени в среднеазиатских республиках чистки и ротации управленческой верхушки инициировались, как правило, извне. Любые назначения и изгнания с должностей происходили почти исключительно по воле и под присмотром Москвы-Центра. Вся политическая система была выстроена в виде жёстко централизованной пирамиды, где последнее слово всегда и безусловно принадлежало одному человеку или консилиуму из нескольких человек и стоящих за ними групп интересов , находившихся далеко за пределами самого региона и действовавших в интересах более крупного, чем сама Средняя Азия, государственного образования.

Эта пирамида подразумевала минимальное и очень формализованное участие в управлении снизу, со стороны жителей региона, и, по возможности, максимальный контроль сверху. Механизмов прямого внешнего управления было достаточно много. Ярким примером внешнего управления были: практика назначения второго секретаря республиканской компартии из числа назначенцев «нетитульной национальности» и практика прямого назначения руководителей спецслужб.

К этому же ряду можно отнести и посылку в республику разного рода временных союзных комиссий, и перевод стратегических предприятий на территории республик вместе с инфраструктурой и жителями под оперативное управление союзных, т. Но можно ли всё это однозначно назвать колониализмом?

С одной стороны, политическое доминирование Центра-Москвы не всегда и не во всех сферах жизни было тотальным и однонаправленным. Вместе с подчинением и контролем мы видим также создание разного рода политических коалиций с местными элитами, привлечение части элиты на свою сторону в обмен на некоторые бонусы, карьеру и признание тех или иных её интересов. Собственно говоря, само создание национальных республик со своими управленческими институтами и настойчивая политика коренизации, т.

Причём рамки автономности всегда обсуждались, а в е годы они были существенно, как я уже упоминал, расширены. Более того, политическая элита республик кооптировалась в управляющую советскую верхушку, наделялась правами и привилегиями, которые позволяли ей чувствовать преимущество не только в своих республиках.

Возникала практика общесоветской номенклатурной мобильности, в том числе из республик в центральные аппараты власти, вплоть до политбюро как высшего консилиума принятия решений. С другой стороны, политическое неравенство в советское время совсем не обязательно имело культурную подоплёку. Формально все советские граждане были наделены одинаковыми правами и обязанностями, что само по себе было уже значительным шагом в сторону от колониальных систем.

Централизованно управлялись не только республики, но и вообще все регионы и группы населения. Такой централизм в большей степени характерен как раз не для империй, где всегда сохраняются и поддерживаются местные нормы и обычаи, а для мобилизационных, тоталитарных государств нового времени. Советская идеология и политическая система предлагали всем гражданам СССР не просто более-менее равные возможности в использовании имеющихся институтов и правил, но и приглашали активно участвовать в функционировании последних, поощряли активистскую карьеру.

Имели место специальные программы поддержки и выравнивания статуса для разного рода меньшинств и периферийных районов; большое внимание, конечно, не без корысти и издержек, уделялось эмансипации женщин. Советская утопия, или идеальная модель общества, обещала каждому успешную перспективу, что многих людей привлекало и создавало осмысленные мотивации поведения. Была ли экономическая эксплуатация? В экономической сфере тоже совсем не было идиллии.

Средняя Азия почти открыто рассматривалась в Москве-Центре в качестве источника своего и по возможности дешёвого сырья. В формуле «межреспубликанское разделение труда» региону отводилась роль аграрного комплекса, который должен был поставлять сырьё технические сельскохозяйственные культуры, прежде всего и главным образом хлопок, шерсть, шёлк, овощи-фрукты, мясо и т. Позже стала развиваться добыча полезных ископаемых, а вслед -машиностроительная и прочие индустрии.

Последнее происходило с некоторым опозданием от индустриализации СССР в целом, причём в значительной мере становление промышленного сектора осуществлялось за счёт переселения в регион инженерных и рабочих кадров из России и Украины, что создавало как раз тот самый колониальный эффект разделения общества по культурному признаку, о котором идёт дискуссия. Однако сам по себе аграрный характер экономики Средней Азии не говорит лишь о колониализме.

Вся эта сложная композиция взаимных связей делает очень сложным однозначный ответ на популярный ещё с конца х гг. В политическом дискурсе, о котором я говорил в самом начале, эту формулу используют противоположные стороны, но пока убедительных расчётов и исследований на эту тему мало. Мы можем лишь кон-статировать противоречивый характер экономических связей, в которых смешались и колониальные отношения, и эксплуатация, и мобилизационная модернизация, и в чём-то небезуспешные попытки создания социального государства.

И ещё один аспект. Иногда для доказательства того, что «колонии» были скорее обузой, чем доходным предприятием, приводится тот факт, что после распада СССР республики Средней Азии оказались в очень печальном экономическом и социальном положении, одним из свидетельств чего является массовая миграция жителей независимых стран в Россию, т. Помимо прочего это напоминает миграцию жителей Северной Африки во Францию и жителей Южной Азии -в Британию, что выглядит как постколониальный процесс.

Однако такой ретроспективный аргумент кажется по меньшей мере спорным. Сам распад СССР и последовавший за ним кризис, а потом подключение к неолиберальному глобальному порядку могли задействовать такие механизмы трансформации, которые актуализировали именно нео колониальные отношения и блокировали во многом продолжение модернизации и формирование социального строя, который продвигался, пусть непоследовательно и противоречиво, в советское время.

Это произошло и в самой России, которая отказалась от сильной социальной политики и всё больше стала превращаться в поставщика сырья, -что позволяет многим говорить о колониализме уже в отношении неё самой. Было ли культурное доминирование? Вопрос о колониализме -это, прежде всего, вопрос о том, как выстраивается культурная граница в отношениях подчинения.

Это то, что в определении русскоязычной Википедии мимоходом упомянуто как эксплуатация «преимущественно инонационального населения», а англоязычной -как неравенство «колонистов» и «местного населения». Без такой культурной границы подчинение может иметь классовую, политическую или какую-то иную сущность, но вовсе не колониальную, поскольку нет смысла всё, в чём есть неравенство, называть колониальным.

В проблематике развития культуры в советской Средней Азии мы тоже видим противоречивую картину, как и во всех предыдущих случаях. Перечислю несколько пунктов, которые могут указывать на колониальный статус региона. К их числу можно отнести репрессии в отношении многих представителей местной интеллигенции в е годы.

Самый мощный удар был нанесён по мусульманским лидерам, мусульманским институтам и мусульманской традиции, которые создавали фундамент всей досоветской культуры и мысли региона. На протяжении всего советского времени происходила интенсивная русификация: алфавит сначала был латинизирован, а с конца х гг. Вместе с русским языком в местную жизнь проникли многие российские а через неё и «западные» образцы искусства, литературы, науки и образования, бытовые нормы, которые стали влиять на развитие всей культурной «матрицы» уже в самой Средней Азии -в первую очередь в городах, но постепенно и в сельской местности.

Собственно говоря, именно эти две темы -снижение значения местных, «своих» языков в первую очередь и ислама во вторую -наиболее болезненно воспринимались в регионе и всегда существовали в виде скрытого недовольства. Последнее иногда прорывалось в тех или иных публичных жалобах, протестах и требованиях интеллектуалов, которые имели место, в частности, уже в самом конце х и в м гг. Именно это было основным полем сопротивления, которое выражалось в осуждении «манкуртизма», т.

Но и здесь, несмотря на очевидность русификации и борьбы с исламом, не всё так просто. Русское или российское приходило в Среднюю Азию часто как советское, т. Автор термина «манкурты» -Чингиз Айтматов -был не подпольным антисоветским бунтовщиком, а вполне уважаемым советским деятелем, даже одним из наиболее ярких символов советского времени. И многие другие местные интеллектуалы, которые вполне справедливо сожалели об утрате многих культурных символов и недостаточной роли «своей» культуры, занимали те или иные позиции в официальных институциях, т.

Это влияние часто выражалось в создании культурных продуктов, которые входили в общесоветский культурный фонд и одновременно удовлетворяли потребность в укреплении своей особости и самости. Этот парадокс, который описывался формулой «национальное по форме, социалистическое по содержанию», был тем компромиссом, который позволял в какой-то мере учесть жалобы и требования культурной элиты.

В рамках этой формулы оставалась возможность для обсуждения того, что в данный момент является запретным, что разрешённым, а что желательным, а торг по этим пунктам и составляли не только в республиках, но и в России -сам культурный процесс. Примерно то же самое было и с созданным в годах Духовным управлением мусульман Средней Азии и Казахстана, который стал формой легализации ислама и религиозности.

В рамках этих компромиссов и переговоров в Средней Азии за советское время было создано множество культурных в широком смысле, включая науку, образование, спорт, кино и пр. Оставаясь советскими, они принадлежали и местному обществу, принимались им как «свои», а не как навязанные извне колониальные стандарты, даже если такие стандарты можно в них обнаружить при внешнем рассмотрении. Какая идентичность? Вопрос об идентификации, т. Выше уже прозвучал тезис о том, что местные жители имели формально равные права с другими гражданами СССР, но вместе с тем существовали различные формы взаимного отчуждения.

В России и других регионах СССР было очень слабое представление о том, как в реальности живут граждане этого далёкого региона, а высшие чиновники могли легко путать между собой разные республики, например Узбекистан с Таджикистаном. Неоспоримые свидетельства взаимного отчуждения можно собрать в огромном количестве, что часто сегодня делается теми, кто называет советское время колониальным. Однако и фактов, говорящих об обратном, тоже совсем немало.

Ксенофобия и расизм официально преследовались и не возводились в норму, рассматривались как отклонения от неё; колониализм критиковался -правда, как чужая проблема. В повседневной жизни между представителями разных культурных сообществ возникали и приятельство, и близкая дружба, и даже родство, происходило множество взаимодействий, которые создавали общие привычки и практики, и совместные идентичности тоже.

Другим словами, советское общество не было строго иерархизированным в соответствии с культурными этни-ческими, религиозными, региональными принципами. Оно имело и другие деления социальные, профессиональные, образовательные , через которые группы выстраивали свои идентичности. Кроме того, существовала активная горизонтальная и вертикальная мобильность, приводившая к пересечению границ, общению и смешению.

Интересным и показательным для анализа процессов идентификации мне представляется тот факт, что в нынешних государствах постсоветской Средней Азии сами её элиты и жители не очень охотно стремятся называть себя колониальными и постколониальными. Признавая жестокость и несправедливость, бытовавшие в советское время, публикуя книги и снимая фильмы об этом, специально создавая музеи, посвящённые репрессиям, в этих странах всё равно отвергают ярлык «колониальности» по отношению к себе и чаще предпочитают говорить о тоталитаризме, в котором уже нет культурного разграничения и скорее речь идёт об эксцессах сталинского периода.

Возможно, это объясняется сегодняшней, в условиях трудных времён, ностальгией по советской стабильности и социальному государству, которые были отчасти реальными, а отчасти воображаемыми. Возможно, это результат российской пропаганды, которая через выборочную пропаганду советского продвигает свои нынешние интересы.

Тем не менее, сам по себе массовый, хотя и не единодушный, отказ рассматривать себя в качестве бывшей колонии говорит нам о том, что среднеазиатское общество в значительной своей мере приняло многие черты советской социализации и сформировало собственную советскую идентичность. Это советское самоопределение было противоречивым, но оно было. Когда же спор закончится? Итак, мы имеем набор аргументов, которые вполне вписываются в общие, хотя бы в версиях русской и англоязычной Википедии, представления, что такое колониализм.

И мы имеем также аргументы, которые скорее опровергают колониальный характер СССР. Обе стороны -выступающие за или против -могут сослаться на бесспорные факты и выглядеть достаточно убедительно. Но как тогда быть, -ведь эти две точки зрения находятся или формируются в оппозиции друг к другу, активно оспаривают друг друга? Очевидно, на мой взгляд, что мы должны признать факты, которые предлагаются с обеих сторон, но при этом выработать какую-то третью точку зрения, в которой приведённые доказательства не будут находиться в непримиримом конфликте, а вступят в диалог.

Для выхода из самовоспроизводящейся и потому тупиковой дискуссии «за или против» следует, как мне думается, настроить своё зрение таким образом, чтобы увидеть и принять противоречивый, неоднозначный, сложный характер советского -сложный и в смысле его временной этапности, и пространственного разнообразия, и сосуществования конкурирующих проектов, личных опытов и тенденций. В этой неоднозначности было место и неравенству вместе с попытками его преодоления, и колониальности вместе с антиколониальными практиками, и массовым политическим ограничениям, вплоть до репрессий, вместе с массовой же социальной мобильностью, и строительству наций вместе со строительством наднациональной общности.

Мы должны видеть: и прямое, и косвенное насилие или принуждение -и одновременно политику переговоров, альянсов и обменов; и ошибки, и преступления, и провалы -и одновременно достижения и грандиозные планы на будущее; и строгие иерархии, и централизм -и одновременно конкуренцию и автономность; и обиды, и страдания -и одновременно радость и энтузиазм; и ограбление, и безжалостную эксплуатацию -и одновременно развитие, строительство, модернизацию.

В разные периоды, в разных регионах и в разных ситуациях соотношение всех элементов выглядело по-своему и быстро менялось, что должно быть предметом специальных детальных исследований вместо схематичных обобщений. В этой советской сложности нет какой-то исключительности. Страны, которые мы считаем «классическими» колониальными империями, тоже были противоречивыми и неоднозначными, внутри них тоже были разные тенденции, опыты и проекты, и отношение к их наследию тоже было и остаётся различным.

Нет, на мой взгляд, никакой необходимости и никаких методологических оснований приписывать СССР какое-то уникальноеневажно, с положительным или отрицательным знаком которые легко меняются местами -место в истории XX столетия. Все страны, включая советское государство, проходили общий путь, в котором были и элементы колониализма, и национализма, и мобилизационной модернизации, и фашизма, и социального государства.

Но, отказываясь приписывать советскому уникальность и исключительность, мы вправе отметить специфику и особую, даже в чём-то незаурядную, роль СССР в этом историческом раскладе. Наверное, как о специфической черте мы можем говорить об особой роли идеологии, которая позволила провести сверхмобилизацию советского населения на разного рода экономические, политические и военные действия, что привело и к быстрому развитию экономики, и к её неизбежным внутренним дисбалансам.

Мы можем заметить очень высокий уровень социальных гарантий, которые взяло на себя государство, в итоге, возможно, не справившись с этим бременем. Возможно, именно эти особенности превращали советского человека в особый тип личности, в которой не было ярко выраженного внутреннего разлада, возникшего из-за неспособности принять порядок вещей с колониальными делениями на «своих» и «чужих». Я оставляю данный вопрос открытым и требующим дополнительного анализа.

Вдогонку лишь упомяну, что СССР оказался важным притягивающим и отталкивающим примером, который колоссально влиял на все мировые процессы в прошлом веке, и сам, соответственно, испытывал влияния на себе и вписывался так или иначе в складывающийся глобальный порядок.

Что касается колониальности, то я предложил бы такую формулу: она, колониальность в виде тех или иных практик, институтов или событий , безусловно, была в советском, но само советское далеко не исчерпывалось колониальным и не сводилось к нему. В некоторые периоды и в некоторых ситуациях колониальный характер отношений мог усиливаться или представляться значительнее, но в целом в советское время такого рода отношения не были доминирующим фактором и структурообразующим фундаментом, определявшим всю государственную политику и всё устройство повседневной жизни.

Другое дело, что мы узнаём постколониальный характер сегодняшней ситуации нередко гораздо более отчётливо, чем колониальный характер советского, т. С распадом СССР многие процессы, которые происходили или начинали разворачиваться в его рамках, были прерваны, исчерпали себя или потерпели неудачу, а колониальные практики и представления оказались в итоге заметнее и вдруг проявились в новых формах, например, в миграции из Средней Азии и в от ношении к мигрантам в России.

Что подобный итог был закономерен и уже заложен в логику трансформации советской системы -вывод не такой очевидный. Я вижу историю более вариативной и менее детерминированной, а её последствия -не предопределёнными изначально. Конечно, если реалистично смотреть на нынешнее состояние умов и вспомнить опять о сегодняшнем политическом контексте, с чего я начал своё эссе, то не стоит надеяться, что вспыхивающая время от времени дискуссия о советском и колониальном скоро завершится и забудется.

Я лишь пытался наметить очертания того типа рассуждений, которые могли бы служить мостиком для конструктивного диалога. Может быть, пригодится. Аминат ЧокобаеваКрасные кыргызы: советская историография восстания года Историческая память о восстании года на территории современного Кыргызстана до сих пор остается во многом противоречивой. Как правило, споры разворачиваются вокруг природы восстания; спектр мнений при этом достаточно широк -от «геноцида» и «резни» до «противостояния между метрополией и колонией» и «трагедии» в многовековой истории дружбы двух народов.

Несмотря на разницу в расстановке акцентов -геноцид возможен в условиях колониального противостояния, и любые человеческие жертвы являются трагедией, -все эти подходы объединяет понимание восстания как отправной точки современной кыргыз-ской государственности. В то же время попытки переосмыслить восстание как стремление к национальному самоопределению отталкиваются от предположений репрессивности советского аппарата по отношению к социальной памяти о восстании.

В частности, утверждается, что сам факт восстания замалчивался советскими властями в целях избежания межэтнических конфликтов и подавления естественных устремлений кыргызского народа к национальному самоопределению, и что память о восстании сохранилась вопреки, а не благодаря усилиям властей. Таким образом, память о восстании понимается как часть национального строительства, которое противопоставляется строительству социалистическому.

Колониальная революцияПрежде чем приступить к обсуждению историографии, мне хотелось бы дать краткий исторический экскурс. Анализ восстания невозможен в отрыве от исторического контекста, временные рамки которого не ограничиваются годом, а охватывают период между двумя революциями и года и окончанием гражданской войны 2. Это период кризиса и падения автократического режима, добровольного и насильственного перемещения огромного числа жителей империи, мобилизации, массового голода.

В условиях войны и нехватки продовольствия сельскохозяйственная земля была единственной гарантией выживания. В Семиречье противостояние между переселенцами из внутренних районов России и коренным населением за землю, захваченную переселенцами, 2 Подробнее об этом периоде и о роли голода в эскалации насилия и межэтнических столкновений см. Москва: Звенья, Боец, бросающий глыбу. Рисунок к фреске «Восстание г. Indeed, the reference to Antiquity started, in the late Middle Ages, with a distinct inferiority complex towards Greek and Roman Classicism, and an attempt to revive and if possible equal this lost moment.

This endeavour is best summarized in the term Renaissance, with its implications of being born again. In this worldview, one could achieve at best a complete, fulfilling revival of something which had already happened once, and whose perfection could not be surpassed». Sierra Leone, Для того чтобы оказаться в «другой стране», не обязательно куда-то ехать, о чем, в частности, могут рассказать жители бывшего СССР. Так, теория креолизации использовалась в х годах для описания русскоязычного населения Украины, а также разрабатывалась применительно к белорусскому контексту Проблема выбора позиции и категория поступка, тесно связанные с понятием «личности», занимали в этих размышлениях центральное место.

При этом сам способ осмысления этих проблем базировался не просто на отрицании некой «коллективности» или даже «роли среды», но и на утверждении «самодостаточности» и «свободы» как главных источников личностного выбора: «Я фактически хочу сказать, что у нас есть в нашем языке, в нашей психологической развитости совокупность навыков узнавания того, что мы называем личностным действием.

Личностное действие -это то, для чего не надо указывать никаких причин, что не выводимо из того, как принято в данном обществе, не выводимо и совершилось не потому, что в данной культуре такой навык и так уговорились считать, поступать, делать. Что выделяет личностно действующего человека или индивида?

А вот то, что для его поведения нет никаких условных оснований. Оно безусловно. Я имею в виду условности, принятые в данной морали и праве, а как вы знаете, все системы морали по разбросу их географии, культур, времени и пространства весьма разнообразны, в данных правовых установлениях нет таких оснований.

И мы ин-туитивно называем человека, который в каком-то смысле поступает не то чтобы вопреки всему, я не знаю, как эту мысль выразить, а «ни почему», «так» Выражение подобной позиции в публичном пространстве хотя и в «периферийном» формате имело огромное значение для разрушения привычных путей мышления об обществе и человеке, и сам факт постоянного публичного высказывания Мераба Мамардашвили был абсолютно конгруэнтен содержанию подобных выступлений.

На наш взгляд, именно в текстах Ильенкова сконцентрирована возможность для поиска «другого» политического компромисса между устаревшей концепцией коллективного и завоевывающей дискурсивное пространство того времени идеей «личности». Ильенков, обладавший безусловным писательским дарованием, был одним из наиболее доступных для чтения «серьезных» философов, развивавших в своих текстах концепцию «культурно-исторического подхода» к формированию психики Льва Выготского.

Этот подход возник как результат использования марксистской философии в психологических исследованиях на рубеже х и х годов ХХ века, но до конца х он оставался в «тени» физиологической версии «материалистической интерпретации психики», господствовавшей в сталинский период Сутью культурно-исторического подхода являлась идея о том, что освоение знака как средства психической деятельности преобразует у человека все психические функции, так как в его распоряжении оказывается новый тип «орудия», а именно «психическое средство».

Среди психических средств самыми первыми и самыми важными являются речь и язык, где слово выступает в качестве универсального знака, позволяющего трансформировать сначала отражение человеком внешней среды, а затем и взаимодействие с ней.

Но главное, что позволяет сделать владение психическим средством -это воздействовать не только на внешнюю среду, но и на свою собственную психику: организовать свое мышление, упорядочить свою память, контролировать свои эмоции.

Таким образом, к числу психических средств относились не только слова естественного языка, но и различные абстрактные понятия, идеи эталона и меры, образы, схемы и т. Понятно, что в разных культурах и в разные исторические периоды этот набор средств серьезно варьируется. Овладеть набором тех психических средств, которые доступны в данное время в данном месте, возможно для человека, который с раннего детства пребывает в определенной языковой и культурной среде.

Не овладев речью и первичным набором навыков по использованию орудий как материальных, так и психических , стать человеческим существом невозможно. Фактически, эта концепция была первой четко сформулированной теорией о том, что психика ребенка не просто «развивается», но именно формируется его взрослым окружением. Выготский был не просто автором идеи о «формировании» психических функций в ходе взаимодействия ребенка с его социальным окружением, но и идейным лидером в коллективе молодых ученых, которые в послевоенное время оказались на руководящих постах в научных институтах «новой» психологии Эта сторона объясняет высокий уровень институционализации и референтности культурно-исторического подхода Выготского и того варианта теории деятельности, который берет в ней свое начало в первую очередь, школа А.

Фактически, различия между двумя типами конструктивизма аналогичны различию между «правым и левым мифом», на которое указывал Барт: левый миф -это миф, который не скрывает своей мифичности. Имея дело, прежде всего, с «правым мифом», западный конструктивизм посвящен именно его критике. И эта критика, в первую очередь, вскрывает тот факт, что все особенности так называемой человеческой «природы», которые представляются «естественными», производятся самими людьми -в зависимости от исторических и социальных условий, в которых пребывает общество.

Более того, все «несущие конструкции» строительства этого общества, включая построение «нового человека» например, «всесторонне и гармонически развитой личности» , являются абсолютно прозрачными и предъявляются всем. Разница между двумя версиями социального конструктивизма, на наш взгляд, объясняет и особенности развития гуманитарных дисциплин на западе и в СССР, и те сложности, с которыми сталкиваются исследователи, когда пытаются проанализировать использование понятия «личность» в советском контексте.

На наш взгляд, факт того, что советский конструктивизм обладал свойством «прозрачности», существенно сужал возможности критики, в широком смысле этого слова, включая ее философские аспекты. Безусловно, в советской философии существовала критика всего «буржуазного», которая носила «разоблачительный» характер. Используя методологию классового подхода, она вскрывала и часто довольно точно и изощренно механизмы «ложного сознания».

Однако в отношении советского общества подобная критика отсутствовала, и речь в данном случае идет именно о критике как о философской процедуре, а не о политической критике «режима», «тоталитаризма» и т. На наш взгляд, именно «сделанность» советской идеологии, включая наличие творческих союзов писателей, художников, кинематографистов и т.

Дискуссии о том, что и как будет сформировано за счет продвижения каких-то продуктов, точнее говоря, типов продуктов, в массовой аудитории происходили, как правило, до того, как эти продукты попадали в публичное пространство. Советские комедии, например, «боролись с недостатками» 24 , а советская монументальная пропаганда формировала определенное отношение к различным событиям и историческим фигурам.

За всем этим в совершенно явной форме стояла задача формирования «нового человека» и новой «человеческой общности -советского народа». В этом смысле вопрос художественной критики в большин О роли советской комедии и юмористической культуры в целом см. Spring Функционально юмору предписывалась функция критики сатирической в том числе и борьбы с недостатками, и наиболее ярко это отражалось в жанре газетного фельетона, где критика относилась непосредственно к текущим событиям.

Эти материалы, а также содержание фильмов и пьес находились в достаточно сложных отношениях с партийными документами и решениями. Они часто следовали уже указанной линии например, была устойчивая тенденция поддерживать критику «бюрократизма» , но могли и повлиять на какие-то решения.

Известна ссылка Брежнева на фильм «Ирония судьбы, или С легким паром» в его докладе на XV съезде КПСС, где он критикует однообразие городского дизайна и стандартные художественные решения в массовом строительстве. Для философской критики, которая вскрывала бы скрытые пути и механизмы формирования идентичности в культурном поле, практически не оставалось никакого пространства. Несколько иная ситуация существовала в сфере образования и, прежде всего, в той ее части, которая касалась формирования интеллекта, поскольку «развитое сознание» или «самосознание советского человека» так или иначе подразумевало не только высокую грамотность, но и определенный уровень развития умственных способностей.

Способности и развитие способностей в связи с этим становятся одной из самых важных и вызывающих полемику проблем в советской психологии. Эта тема важна еще и потому, что она тесно связана с идеологическим горизонтом коммунизма. Коммунистическое общество -это общество, в котором, с одной стороны, достигается максимальное равенство, а, с другой, в нем каждый получает максимальные возможности для своего развития. Способности, а особенно феномены одаренности и таланта, порождали на этом месте серьезную коллизию: идея исключительности плохо вязалась с равенством.

Эта коллизия с позиций радикального конструктивизма решалась радикальным образом: талантливым объявлялся каждый индивид, по крайней мере, каждый ребенок. И эта формула фактически является продолжением другого ультра-конструктивистского постулата: «Способности развиваются в деятельности» В логике конструктивистской парадигмы этот концепт «в свернутом виде» присутствует как в понятии «личность», так и в понятии «коллектив».

В данном случае для нас важны два аспекта этого концепта. В научных школах педагогической психологии, которые родились из подхода Выготского, обучить ребенка какой-то деятельности не равнялось тому же самому, что обучить его «знаниям, умениям и навыкам».

Освоение деятельности -это сознательное и контролируемое, а в идеале свободное! То есть освоить операцию измерения и сравнения с помощью циркуля и линейки означает потенциальную возможность измерять что бы то ни было любым другим способом и подручными средствами -с помощью веревки, палки, руки и т. Но кроме этого, результаты измерения любым из этих способов могут быть интегрированы в более широкую деятельность, например, по моделированию или решению задач.

И это тесно связано со вторым важным аспектом понятия деятельность: у деятельности всегда есть субъект -тот, кто ее осваивает, овладевает предлагаемыми средствами. Но если речь идет о ребенке, то он еще не может являться полноценным субъектом, а только готовится стать тем свободным в своих действиях и решениях индивидом, которого можно считать субъектом деятельности.

И он не может стать таковым без участия взрослого и всей педагогической ситуации, организованной вокруг этого процесса -вокруг развития у ребенка «субъектной» позиции. Этот момент и составляет узловую точку, которая играет ключевую роль в наших рассуждениях -ребенок в этом подходе не является объектом педагогического воздействия -объектом обучения; по крайней мере, он не является просто и однозначно объектом, а представляет собой некое не пассивное, а активное начало.

Таким образом, задача состоит в том, чтобы сделать его субъектом учебной деятельности И вот этот момент, который к достаточно абстрактной интеллектуальной «активности» субъекта добавляет компонент эмоций и некоего драйва, побуждающего деятельность, и становится моментом появления в дискурсе неких «личностных» характеристик и необходимости «индивидуального подхода в обучении» В этом месте возникает еще одна коллизия советской психологии, которая так и осталась неразрешенной, поскольку «моста» между концептами «субъекта деятельности» и «личности» построить так и не удалось.

Однако в результате столкновения различных идей и интерпретаций в советской академической перспективе возникает достаточно своеобразная фигура субъекта. Субъекта гораздо более рационального и если это возможно! Субъект у Фуко безнадежно задавлен дисциплинарными воздействиями, а у Лакана он растворяется в символическом пространстве почти без остатка, но и этот остаток воплощает собой нечто иррациональное и не поддающееся объяснению.

В отличие от этих конструктов субъект советского радикального социального конструктивизма возвышается над всеми внешними воздействиями, потому что он их осваивает и присваивает, он ими овладевает и превращает их в инструмент собственного освобождения. Именно эта фигура субъекта, на наш взгляд, и задавала рамку для значительной части советских интеллектуалов в их размышлениях о личном и коллективном в их сложных взаимосвязях и взаимодействиях. И эта рамка не отражала дихотомического противопоставления личности и общества, а представление о коллективном выводила далеко за рамки просто «мобилизационного» или «массового».

И, кроме того, в этой рамке находилось место не только для либерального возражения против централизованного и тоталитарного характера советского режима, но и для движения в других направлениях. Используя понятие «радикального социального конструктивизма», можно аргументировать следующий тезис. В дискурсивном противостоянии «личного и коллективного» позиция официального мейнстрима вопрошалась не только «справа», но и «слева». В книге Бикбова отражена именно «правая» сторона данного дебата, и по вполне понятным причинам.

В широкой перспективе движения советских понятий-институтов именно либеральная одно-значно правая критика привела к их краху во второй половине х, -и как раз это движение и трансформация понятий и находятся в центре внимания автора Разумеется, либеральная позиция настаивала на «освобождении» личности и однозначной смене «полярности». Вместо превалирования «общественного над личным» возникла идея «первичности» индивидуального, которая и стала проводником для идеологии свободы и демократии именно как идеологии «рыночных отношений».

Воспользовавшись введенной нами терминологией, можно описать этот процесс следующим образом. Мейнстриминг «мобилизационно коллективного» сменился на прямо противоположный мейнстриминг «индивидуального успеха», поскольку эта линия противостояния и находилась в центре политических процессов. Но на «периферии» существовала и другая альтернатива. Критика «мобилизационного коллективизма» слева не подразумевала смену одной доминанты на другую, а была направлена на попытку выстроить взаимоотношения личности и коллектива «на равных», сохраняя оба полюса как одинаково важные и необходимые, или взаимополагающие.

Анализ общения: личность как условие общегоВ этой части статьи будут проанализированы собственно работы, опубликованные во Фрунзе в период с х до х годов ХХ века. Но прежде чем приступить к рассмотрению самих текстов, имеет смысл восстановить общенаучный контекст, в котором они производились. В них можно отметить две тенденции, характерные для гумани-тарных научных текстов того времени. С одной стороны, это, как правильно отметил Бикбов, попытки выстроить «профессиональные дисциплинарные образцы», и эта тенденция выражается в увеличении ссылок на западные работы.

С другой, это сохранение марксистского подхода и определенного утопического горизонта «формирования нового человека и нового общества». В данном случае речь идет не о «кочующих цитатах», а о сознательном использовании марксистской критики для выстраивания новых оснований для понимания общественных процессов Обе эти тенденции, как нам представляется, сыграли свою роль в том, что советские работы того времени стало возможно анализировать в контексте современных идей западных левых философов.

В принципе, в тот период левая мысль по обе стороны «железного занавеса» во многом опиралась на одну и ту же методологию и разделяла принципы критического анализа. Универсализм как методологический горизонт: структурализм, кибернетика и космос Таким образом, начиная с х годов, исследования многих советских философов и гуманитариев находились в резонансе с теми научными течениями, которые существовали на Западе.

Это не только сильное влияние структурализма, но в определенном смысле и «языковой поворот», связанный с возросшим интересом к семиотике, семантике и психолингвистике. По всей вероятности, нет особой необходимости иллюстрировать рамочное значение структурализма для научной школы, которая занималась проблемами текста. Поскольку сам подход был рожден в рамках наук о языке, большинство «дочерних» научных направлений, включая вопросы коммуникации, создания текстов, литературное творчество и т.

В настоящей статье термин «структурализм» используется в максимально широком и обобщенном его значении: речь идет о подходе, который базируется на поиске инвариантных и универсальных структур, которые помогают описывать и объяснять различные типы объектов в гуманитарных и социальных науках.

Следует отметить, что в определенных областях влияние структурализма и близких к нему направлений было тем сильнее, чем скорее работы исследователей можно было отнести к «географической» или «институциональной» периферии. В Тарту этот подход широко использовался в разных сферах, включая литературоведение. В условных «центрах» -Москве и Ленинграде -вполне можно было использовать наследие русской формальной школы в работах по исследованию кино или фольклора, а ссылки на Леви-Стросса или Малиновского могли встречаться в этнографических работах и текстах по антропологии, которая тогда часто выступала в качестве «этнологии».

Это влияние просматривалось и в других науках, не связанных напрямую с изучением языка, прежде всего, это относится к советской возрастной и педагогической психологии и психологии мышления. То, что объединяет данные дисциплины, -это их «периферийность», то есть определенная дистанцированность от явных политических интересов, которые в гораздо большей степени ограничивали возможности многих ученых, занимавшихся, скажем, новейшей историей или политэкономией.

Поиск универсальных структур и механизмов пересекался и с той областью, где описывались разнообразные взаимосвязи и отношения, и которая во второй половине ХХ века бурно развивалась как сфера кибернетики. Сурово осужденная в партийных документах в е годы, она была «реабилитирована» в х и приобрела огромную популярность. Эта популярность распространялась не только на сферы математики и вычислительной техники, но и на многие другие дисциплины, включая теории, связанные с управлением и планированием.

Следует отметить, что в официальном советском мейнстриминге это влияние не было напрямую связано со словом «кибернетика», а часто фигурировало как методологическая категория «системный подход». Для работ, которые находятся в фокусе настоящего анализа, оно выражалось, прежде всего, в попытках соотнести собственные находки с общей теорией систем и показать, что в человеческом познании и коммуникации «все связано со всем».

Главным образом, это была рамочная идея о том, что индивид является частью некоего целого, но не просто частью, а активной частью, которая может влиять на это целое и изменять его, при этом, в свою очередь, подвергаясь влияниям и изменениям.

Помимо этого, исследования в сфере кибернетики были напрямую связаны с изобретением новых языков, а также с проблемой установления коммуникации между человеком и машиной, что также стимулировало психолингвистические изыскания. Новый уровень рефлексии по поводу естественных и искусственных языков был связан и с другим аспектом, задающим границы и направления для исследователей.

Возможно несколько странной, но в то же время очень важной стороной методологических ориентиров, на наш взгляд, является идея космоса и включения человека в более широкий контекст различных модусов существования, познания и коммуникации. Именно выход в космос и повсеместное ожидание встречи с инопланетным разумом сделало абсолютно абстрактную философскую процедуру трансцендирования и рефлексии такой понятной и простой для каждого.

Не надо было читать Канта или Витгенштейна, чтобы взглянуть на свое мышление из позиции постороннего наблюдателя. Достаточно было представить, что землянам необходимо вступить в контакт с инопланетянами: как мы можем быть уверены, что мы их правильно понимаем, и как нам сделать так, чтобы они нас правильно поняли? Это раздвинуло возможности для описания функций и особенностей языковых систем практически до самых крайних границ человеческого воображения В целом, все эти рамки были связаны с идеей универсализма как с некоторой предельной категорией, которая столкнулась с активной критикой, вызвавшей в итоге смену методологической парадигмы.

Сегодня господствующей рамкой для социальных и гуманитарных наук выступает идея множественности и культурно-исторического релятивизма. Именно поэтому возвращение в научную методологию идеи «универсального», тесно связанного с идеей равенства и преодоления любых форм господства, становится важной задачей современной философии Общее: обратная временная перспективаТеперь необходимо ввести другой контекст анализа, который касается уже не прошлого, а настоящего и будущего.

Для того чтобы сегодня это стало возможно, понадобилось время и новые попытки осмысления социальной реальности. Они были сделаны за последние годы в рамках критики современного капитализма, а также в ответ на стремительное распространение неолиберализма в условиях практически «однополярного» идеологического пространства, возникшего в мире после года. Описанный подход к общению и пониманию являлся некоторой рамкой для проведения большого числа исследований в самых разных сферах, начиная от филологических и культурологических изысканий до чисто психологических экспериментов, связанных с пониманием текста.

Эту рамку можно сравнить с теми смыслами, которые Хардт и Негри придают общению сегодня, хотя они и используют для этого несколько иные термины. Следует отметить, что роль общения рассматривается ими в заключительной главе книги «Общее достояние», которая называется «Instituting Happiness», что можно перевести как «Учреждая счастье».

Главы в этой части книги посвящены не аналитической, а проектной во многих отношениях утопической составляющей их концепции множества. Ссылаясь на Спинозу, они подчеркивают, что общение является одним из главных условий полноценного и радостного существования: «Мы все еще не знаем, говорит Спиноза, на что способны наше тело и разум.

И мы никогда не узнаем пределов их мощи. Дорога радости это постоянное открытие новых возможностей, расширение нашего воображения, наших способностей чувствовать и воспринимать, нашего потенциала для действия и страсти. Для Спинозы действительно существует соответствие между нашей властью воздействовать на других через способность нашего разума мыслить и нашего тела действовать и испытывать воздействие. Чем более мощной является наша способность мыслить, тем сильнее наша способность воспринимать идеи других, чем больше наше тело способно к действию, тем больше его потенциал воспринять воздействия других тел.

И чем больше мы способны мыслить и действовать, тем больше мы вступаем во взаимодействие с другими. Вновь обратившись к интервью с Шукуровым, можно увидеть дополнительные параллели между тем подходом, который использовался в СССР в е и современной концепцией множества. Безусловно, сами встречи ученых с аспирантами или в своем кругу, в рамках семинаров или просто посиделок, и были той практикой общения, которая потом концептуализировалась в идеях, например, об улучшении «аппарата понимания».

При этом граница между просто приватным разговором на кухне или у кого-то в номере в кулуарах конференции и некоторым интеллектуальным обсуждением была практически прозрачной. Эмиль Шукуров рассказал в своем интервью об одном мероприятии, проведенном в начале х, которое формально являлось всесоюзной конференцией на тему о «переходе знаний в убеждения, а убеждений в действия», и в ней принимали участие человек двадцать из разных городов, включая институт философии АН СССР.

Проходила она в форме семинарских обсуждений в одном из Иссык-Кульских пансионатов. Эти обсуждения начинались с раннего утра и заканчивались поздней ночью, плавно переходя в дружеские ужины. Сам Шукуров, будучи ответственным за результаты, даже ввел на первые дни работы «сухой закон». Как он сам выразился: «До появления каких-то внятных идей, которые можно было бы оформить как итоги встречи». По его свидетельству и сами обсуждения, и их итоги были впечатляющими, и участники семинара индивидуально и в соавторстве выпустили больше десятка статей, развивая идеи, которые там возникли.

И такой тип коммуникации, если и не во время самих конференций, то уж, во всяком случае, в кулуарах, был довольно обычным для позднесоветских научных встреч. Можно говорить о том, что сам формат такого общения, как некоего со-творчества, отражал идеологию подхода к общению как к «общему» и как к способу развития. Однако сравнивая содержание, форму обращения, эмоциональную нагруженность данных писем с теми примерами, что рассматриваются в настоящей работе, можно предположить, что и в том случае речь шла о товарищеской переписке, которая имела значение в обороте партийных документов.

При подготовке материалов я старалась максимально следовать оригинальной версии, но для целей публикации часть писем из-за большого объема приходилось сокращать 42 , понимая, что при этом возможны различные искажения, влияющие на восприятие как содержания документа, так и личности его авторки. Также была необходимость, в основном в связи с сокраще Места сокращений выделены скобками с многоточием.

Ниже представлен список сокращений, использованных авторками писем: дел. Последнее письмо датировано 9 июля , более поздних документов на русском языке в переписке за этот год не было обнаружено. Большой удачей стало обнаружение в архиве кинофотодокументов фотографий некоторых наших героинь, а также нескольких сюжетных фото из жизни женотделов. В заключение моего затянувшегося комментария хотелось бы сказать, что удачи и ценные находки случились, прежде всего, благодаря помощи замечательных работниц и ветеранш центральных архивов -политической документации и кинофотодокументов как известно, это женская сфера труда.

Вместе с тем погружение в архивные исследования заставляет серьезно задуматься о срочности формирования и сохранения архива женской истории Кыргызстана. На сегодня многие документы уже утеряны по разным причинам, а существующие нуждаются в детальном изучении и систематизации. Большое значение имеет и популяризация архивных материалов с целью критического осмысления политики и практики женской эмансипации в нашем регионе.

Надеюсь, что данная публикация станет одним из важных шагов в этом направлении. Дорогой товарищ! В результате чего мус-женщины вообще находятся в плохом положении. Теперь новый состав женотдела, учитывая серьезность задачи, стоящей перед нами в смысле раскрепощения от гнета быта и религиозных традиций коренных женщин, ставим перед собой задачи не останавливаться ни перед чем как в организационном, так и в агитационном смысле до 14 съезда партии, и тем самым дать почувствовать коренным женщинам, что они равноправны своим мужьям, а в этом мы уверены, и уверяем вас, для выполнения вышеизложенного необходимо: 1 Просить облженотдел подействовать на окр.

Вы меня простите, я, к сожалению, не могу Вам посылать протокол конференции, потому что она не готова, и даже некоторые вопросы в протоколе не зафиксированы, и черновика нет. А секретарь, который писал протокол, то он уехал в Пишпек, теперь уже приходится ждать его.

Да, вы еще просили фамилию выступавшей с приветственной речью, которая выступала на траурном митинге годовщ. Я обращаюсь к вам с большой просьбой -здесь на заседании коллегии женотдела постановили о назначении меня работать среди женщин в Таласский район. Но вот нельзя ли будет меня оставить на своем месте или же взять в Пишпек. Если бы я была одна, не отказалась бы ехать в Талас, но на моем иждивении 5 чел.

И мать вдова больная, а поэтому се-мейное обстоятельство никак не позволяет ехать туда. Но я вполне надеюсь, что вы входите в мое безвыходное положение и еще раз прошу Вас оставить меня здесь или в Пишпеке. Завтра или послезавтра выезжаю в ближайший кишлак.

Окружком не дает, за долги тянут меня, хоть убивай …. Не знаю, как выйти из положения, а тут семья приехалавсе разуты и раздеты …. Бок болит у меня … , нет времени лечиться …. Словом, ужасное положение, боюсь, с ума сойду, забронируйте одну койку в больнице для меня ….

Нус, пока всем, остаюсь пока в своем уме и жива. Матрохина, 17 марта Жду тов. Матрохину Женщин-членов союза Кошчи всех взяла на учет и составила точный список с указанием местоположения и составила анкету более подробную, сегодня на собрании хочу заполнять, т. Сообщаю тебе, что нашла здесь одну узбечку, грамотную на узбекском языке, которая хочет поехать учиться в Ташкент, между прочим, член Комсомола, активно принимает участие в работе и дала мне большую помощь в том, что оповестила некоторых женщин о собрании, и теперь я не дождусь 5 часов, когда они придут на собрание, если их первое время придет только 20 женщин, то это большое достижение в Джалал-Абаде ввиду того, что здесь еще, говорят, ни разу не было собрания среди женщин коренного населения в этом году.

Когда я приехала, мы тоже устроили собрание женщин -европеек и мусульманок, но всего пришло их 3 киргизки и 1 узбечка, а европейки здесь одни мещане. Ничем не интересуются, такая публика, что кошмар, говорят мне, что мужья у них очень ревнивые. Теперь решили прочесть им лекцию о женских правах … , тов.

Гущин готовится. Не знаю, что-нибудь после этого подействует на них или нет. Если не подействует, то нужно будет бросить с ними, по-моему, возиться, а придет время, они сами будут приходить. Кажется, пока все тебе написала. А пока всего хорошего.

Модернизировать «Прошлое» в НастоящемПроекты модернизации неразрывно связаны с понятием времени, символом поступательного развития и прогресса. Мадина Тлостанова связывает «современность» с переходом «географии в хронологию, основанную на изобретении в эпоху Возрождения условных конструктов современности и традиции последняя есть темное иное первой , аккумулирующих в себе все дурное и отсталое, на противопоставлении «древних» и «новых» 3.

Понятие современности в казахской литературе начала XX века также равнялось понятию модернизации и развития, о котором писало большинство представителей культурного фронта того времени. Строительство заводов, освоение месторождений и появление новых городов стало основой и фоном для создания 2 В данной статье рассматривается понятие темпорального и поступательного развития во времени. Здесь советское «время» используется не только как темпоральный контекст перехода от досоветского в советское, которым постоянно оперируют советские казахские писатели в своих мемуарах и дискуссиях в конце х и вплоть до поздних х годов.

Раннее становление советского «времени» в начале х годов воспринимается первым поколением казахских советских писателей -Сейфуллиным, Майлиным и, в особенности, Мукановым, который впоследствии становится главным «временщиком» и идеологом советскости в казахской литературе в сталинский период, -как пространство. Советское «время» становится понятием пространственного состояния, достижения цели -победы Октябрьской революции в определенное время в е годы и в определенном месте в Казахстане.

В дальнейшем советское «время» трансформируется, об этом автор пишет в своих других работах Кудайбергенова Д. Переписывая национальное готовится к выпуску. В семье дети впервые знакомятся с тем, что такое «хорошо» и что такое «плохо», узнают о трудовой деятельности взрослых, об отношении взрослых к происходящим событиям… Недооценка родителями своей роли в идейно-политическом воспитании детей, в формировании их взглядов и убеждений -явление весьма распространенное.

Вот и проистекают просчеты и ошибки в воспитании некоторой части молодежи. Вот и вырастают иногда в трудовых советских семьях эгоисты, барчуки, нытики. Панфилова Т. Тираж 1 экз. Она не ограничивается лишь заботой о здоровье, теплой одежде и сытном обеде. Мать первой объясняет ребенку понятия хорошего и дурного, от нее во многом зависит, вырастет ли ее сын преданным ленинским идеалам, правдивым, добрым, коллективистским, каким должен быть советский человек.

Матери надо много знать, чтобы суметь ответить на многочисленные вопросы о том, что видит ребенок ежедневно, что слышит по радио. Вот почему очень важно для женщины постоянно читать, заниматься самообразованием, даже если она только ведет домашнее хозяйство.

Иващенко О. Тираж 4 экз. Советская фантастика и футурология Одна из самых величайших побед человечества -это победа над слепым материнским инстинктом и понимание, что только коллективное воспитание детей специально обученными и отобранными людьми может создать человека нашего общества. Теперь нет и прежней, почти безумной материнской любвидавно уже каждая мать знает, что весь мир ласков к ее ребенку, а не опасен для него, как прежде.

Вот и исчезла инстинктивная любовь волчицы, возникшая из животного страха за свое детище… …величайшее счастье -доставлять радость другому существу -теперь доступно любому человеку любого возраста. То, что в прежних обществах было возможно лишь для родителей, бабушек или дедушек, а более всего для матерей… Зачем обязательно быть с маленьким?

Ведь это тоже пережиток тех времен, когда женщины вынужденно не могли быть со своими возлюбленными. Вы будете всегда вместе, пока любите… -Не знаю, но подчас есть такое неистовое желание, чтобы рядом шло крохотное, похожее на него существо, что стискиваешь руки и… нет, я ничего не знаю… -Есть Остров Матерей. Там живут те, кто хочет сам воспитывать своего ребенка: например, потерявшие своих любимых… -О нет, не это!

И, наконец, большая группа - это такая группа, в которой отдельные ее члены в принципе не могут быть лично знакомы друг с другом. Различия между малыми, средними и большими группами состоят прежде всего в характере информационных процессов. Тесное межличностное общение в малых группах позволяет им вырабатывать нормы и ценности, а также образцы поведения, осуществлять социальный контроль более эффективно, чем в средних и особенно в больших группах.

Более того, можно утверждать, что большие и средние группы только тогда могут демонстрировать образцы организованного поведения, формировать устойчивые внутригрупповые нормы и ценности, когда сами они включают малые группы в качестве элементов своей структуры мезоструктура. Из сказанного становится ясным, почему численность сама по себе не всегда позволяет однозначно отнести ту или иную группу к большой, малой или средней. Взаимодействие в группе численностью в человек можно организовать таким образом, что она будет вести себя как малая группа.

То есть каждый входящий в нее индивид сможет точно знать, как относится к каждому его поступку каждый другой член данной группы. С другой стороны, если в группе численностью 10 человек не наладить эффективного механизма межличностного общения, вполне может оказаться, что она будет вести себя как средняя по численности группа, когда, например, индивид будет скорее реагировать на некое усредненное мнение группы, чем на мнение каждого отдельного ее члена. Все социальные группы делятся на целевые и нецелевые.

Как уже отмечалось, наличие четко сформулированной обшегрупповой цели не обязательно для того, чтобы какая-либо общность людей считалась социальной группой. Однако, группы, имеющие такую цель, играют очень большую роль в обществе и поэтому часто оказываются объектом изучения социологов. Причина состоит в том, что поведение целевых групп подчиняется целому ряду закономерностей, которые не наблюдаются среди нецелевых групп.

Цель лишь тогда может считаться общегрупповой, когда она достаточно четко сформулирована и осознается хотя бы частью членов группы не обязательно всеми! Цель деятельности может быть задана как самой группой, так и предложена или навязана ей извне. Каждый человек, находясь в группе, осуществляет некоторую целесообразную деятельность, хотя он далеко не всегда четко осознает и формулирует для себя свои цели. Совпадение целей отдельных индивидов еще не означает, что цели каждого из них являются общегрупповой целью.

Если же общегрупповая цель существует, она очень редко является "равнодействующей" индивидуальных целей. Группы имеют собственные цели; как правило, индивиды вынуждены "подстраивать" свои индивидуальные цели под цель деятельности группы. Граница между целевыми и нецелевыми группами весьма условна. Группа может быть создана как нецелевая, а затем может выработать для себя или получить извне цель своей деятельности. И наоборот, целевая группа может со временем утратить эту цель, но, тем не менее, сохраниться как группа например, регулярно встречающиеся и взаимодействующие друг с другом члены воинского подразделения, спортивной команды, и т.

Очень часто истинные цели группы бывают известны далеко не всем ее членам, и тем не менее она существует как целевая. В социологии выделяются также формальные и неформальные группы. Как целевые, так и нецелевые группы могут быть формальными и неформальными. Под формальными группами мы, в соответствии с существующей традицией, будем понимать группы, отличающиеся следующими особенностями: - нормы, ценности, роли группы четко формализованы, то есть закреплены в текстах; - нормы, ценности и роли группы определяются внешними по отношению к группе агентами другими группами, государством, и т.

Соответственно, неформальные группы - это такие группы, которые не имеют четких закрепленных ролевых ожиданий, нормативной и ценостной целевой базы; кроме того, неформальные группы сами вырабатывают свою ценностно-нормативную базу и ролевую структуру. С понятием формальных и неформальных групп тесно связано понятия "первичных" и "вторичных" групп. Если деление на формальные и неформальные характеризует объективную структуру групп, то первичные и вторичные группы определяются по отношению к входящим в них индивидам, составляющим эти группы.

Неформальная группа всегда является первичной, а формальная - вторичной. Среди признаков, отличающих первичную группу от вторичной обычно называются следующие:. Социологи давно заметили, что в реальной жизни практически не встречается групп, которые были бы исключительно первичными и неформальными, или наоборот, полностью соответствовали бы требованиям вторичной формальной группы.

Безусловно, семья является преимущественно неформальной группой; однако в значительной степени права и обязанности членов семей регулируются соответствующими юридическими нормами, а сам факт создания семьи в современном обществе фиксируется актом учета гражданского состояния.

Наоборот, частная фирма или государственное учреждение - это прежде всего формальные группы, однако и в них нередко складываются межличностные отношения, далеко выходящие за рамки чисто формальных. Поэтому каждая реальная социальная группа находится как бы на шкале, на континууме, в зависимости от того, какие отношения - формальные или неформальные - превалируют в повседневной деятельности данной группы.

Семья, с этой точки зрения, будет ближе к "неформальному" полюсу, а штат организации наоборот к "формальному". Формальные вторичные группы, как правило, бывают целевыми, в то время неформальные первичные - нецелевыми. Однако это соответствие совсем не жесткое, не обязательное. Например, группа самодеятельных туристов - путешественников является целевой по преимуществу неформальной группой.

В то же время участники описанного выше шахматного или покерного турнира в Интернет являются нецелевой формальной вторичной группой. Референтные группы - группы, на нормы и ценности которых ориентируется индивид см. Тему 5. Каждый индивид может иметь множество референтных групп; однако он не обязательно является их членом. Например, для христиан Христос и его апостолы являются референтной группой; для части молодежи референтными являются актерские круги Голливуда, мир известных спортсменов или предпринимателей.

В то же время референтными могут быть такие группы как собственная родительская семья или компания сверстников. Референтная группа может быть даже воображаемой Средиземье Толкиена или существовавшей в прошлом. Другими словами, социальная роль - это устойчивая система реакций на определенное поведение, осуществляемая с помощью механизма обратной связи.

Социальная роль - это не свойство отдельного индивида, и очень редко - общества в целом; это всегда система поведения, принятая в определенной группе, то есть социальная роль - это элемент определенной социальной группы. Социальные роли сложились тогда же, когда сформировались и первые человеческие коллективы. Круг интересов членов первобытного общества был достаточно узок.

И выжить они могли только в составе своей группы. Каждый член группы, посылая сообщение другому ее члену, ждал от него соответствующей реакции - поведения. Если ребенок просил маму покормить его - она должна была это сделать, иначе дети будут умирать и группа прекратит свое существование. Если старший мужчина в группе который, кстати, может быть и отцом ребенка попросит его помочь натянуть лук, он должен это сделать, иначе все останутся без еды, и т.

Таким образом, по отношению к каждому члену группы у остальных ее членов складывалась устойчивая система ожиданий того, как он должен вести себя в ответ на то иное сообщение или на какое-либо событие во внешней среде. Группа не могла выжить, если бы каждый ее член вел себя как хотел, или стремился бы обмануть группу - результатом такого поведения была бы гибель всей группы, или изгнание индивида из группы, что в тех условиях было равносильно гибели его самого.

Таким образом, именно социальная роль, а не индивид, является основным элементом социальной группы. Совокупность индивидов - это как бы субстрат, на котором базируется группа. Исследования ролевых структур малых социальных групп позволили сделать следующие выводы: 1. Роль автономна по отношению к индивиду: индивид может уйти, а роль - останется; человек может не соответствовать требованиям роли. Человек может последовательно играть несколько ролей в одной и той же группе. К конкретному индивиду могут одновременно предъявляться ролевые ожидания, относящиеся к разным, часто противоречащим друг другу ролям.

Человек может одновременно играть социальные роли в нескольких группах, и эти роли могут как сочетаться, так и противоречить друг другу. Ролевые структуры группы Основной вклад в изучение ролевых структур групп внесла социальная психология - наука, очень близкая к социологии. Наиболее часто объектом изучения становились малые неформальные и формальные группы. В некоторых исследованиях изучались "искусственные" группы, специально созданные для проведения эксперимента; в других - "естественные" бригады, студенческие группы, и т.

Первый подход характерен для американских исследователей, второй - для европейских. Роли образуют определенную структуру - сеть устойчивых связей и отношений между отдельными ролями. Часто эта структура является иерархией, то есть выделяются роли лидеров, приближенных к ним лиц хранитель норм - "цензор", судья - "экзекутор", и др. Теоретический подход и эмпирическая методика, позволяющие изучать ролевые структуры группы, были предложены в е годы XX в.

Изучение лидерства Наибольшее внимание уделялось изучению роли лидера и ее влиянию на группу в целом. В конце х - начале х годов XX в. Эта актуальность вызывалась как политическими причинами доминированием авторитарных режимов в ряде стран , так и проблемами выбора оптимального типа руководства компаниями противостоянием "фордизма" и "концепции человеческих отношений".

Этими вопросами занялся Курт Левин - американский психолог, эмигрировавший из Германии. Он выделил три типа лидерства - авторитарный, при котором решение принимается формальным лидером, демократический решение принимается большинством и попустительский не устанавливается правил принятия решения, каждый участник эксперимента действует на свое усмотрение.

Объектом исследования были искусственно сформированные группы подростков, решавших игровые задачи. Тип лидерства в каждой группе задавался самими экспериментаторами. Их интересовали проявления агрессивности в поведении детей, в зависимости от типа лидерства и от того, как происходит смена этого типа.

Исследования К. Левина показали, что меньше всего агрессивности наблюдается при авторитарном типе лидерства, а больше всего - при смене авторитарного на демократический или попустительский. Дуализм группы Одним из важнейших свойств целевой группы то есть группы, созданной для реализации какой-либо задачи, или поставившей перед собой такую задачу уже после создания , является ее дуализм.

Экспериментально доказано, что в целевых группах формальных и неформальных выделяются два типа лидеров, - "инструментальный" и "экспрессивный", то есть нормальная группа биполярна. В целевой группе человек выполняет некоторые функции роли , связанные с решением общегрупповой задачи, и в то же время группа оказывает на него психологическое воздействие, сам индивид стремится психологически самореализоваться.

Эти две стороны групповой жизни человека далеко не всегда совпадают. Стремление человека максимально помочь в достижении общегрупповой цели может подавлять его личные стремления, и наоборот - попытка самореализации может мешать достижению общей цели. Кроме того, в ходе реализации ролевых ожиданий, связанных с достижением общегрупповой цели, между членами группы могут возникать трения, которые будут проявляться как во внутригрупповых конфликтах, так и в ролевом напряжении.

Различие инструментальных и экспрессивных функций группы по отношению к индивиду есть ее фундаментальное свойство. Инструментальный лидер отвечает за достижение группой поставленных перед нею задач, а экспрессивный — за поддержание благоприятного психологического климата. Размер и коммуникативная структура группы.

Исследования показали, что устойчивость группы и уровень напряжения в ней зависят от ее численности. Наиболее устойчивыми и неконфликтными оказались группы численностью в 5 человек. В них всегда выделяется лидер, формирующий вокруг себя большинство; и в то же время сохраняется возможность непосредственных контактов каждого с каждым.

В малых группах по-разному могут быть организованы коммуникативные цепи. Исследования показали, что наиболее эффективно действуют группы, организованные по принципу "колеса", когда один из участников лидер находится в центре группы, а все остальные общаются не непосредственно друг с другом, а через лидера. Ролевое напряжение ролевой конфликт. В процессе выполнения индивидом своих социальных ролей он часто испытывает определенное психологическое напряжение, которое иногда не вполне корректно называется "ролевым конфликтом".

Ролевое напряжение — это результат несоответствия между личностными характеристиками и установками личности, с одной стороны, и ролевыми ожиданиями по отношению к нему со стороны групп группы , в которые он входит, с другой. В отличие от групповых конфликтов, которые всегда имеют открытое проявление, ролевое напряжение протекает на психологическом уровне, как бы "внутри" человека, и не обязательно выражается в прямых действиях.

Можно выделить два типа ролевых напряжений: в пределах одной роли и между различными ролями, играемыми человеком в одной или нескольких группах. Внутриролевое напряжение возникает тогда, когда поведение члена группы не соответствует ролевым ожиданиям данной группы. Причинами возникновения внутриролевого напряжения являются:. Причиной этого может быть несформированность и неустойчивость многих групп в современном обществе и, как следствие, противоречивость многих ролевых позиций.

В современном обществе, в отличие от традиционного, социальные группы в среднем существуют гораздо меньший промежуток времени, чаще распадаются и возникают снова, и поэтому нормы и ценности в них часто оказываются недостаточно согласованными друг с другом. Например, ввиду недостаточной институализации современной семьи, часто возникает ситуация, когда от одного из членов или от нескольких ожидаются действия, не совместимые друг с другом. От женщины-бизнесмена ждут высоких заработков, и в то же время не снимают с нее хозяйственных обязанностей по дому.

Другой формой ролевого напряжения является межролевое напряжение. Межролевое напряжение - это явление, при котором человек вынужден играть две или более социальных ролей, основные требования которых по существенным параметрам не согласуются или даже противоречат друг другу. Причинами межролевого напряжения может быть: - включенность человека в две или более группы, ролевые ожидания в которых по отношению к данному индивиду противоречат друг другу.

Назовем такую ситуацию межролевым напряжением первого типа; - попытка играть две или более несовместимые роли в пределах одной группы - межролевое напряжение второго типа. Группы, одновременное участие в которых ведет к ролевому напряжению, могут находится в конфликтных отношениях; они могут не пересекаться по интересам; наконец, большая часть их членов может даже не подозревать о существовании друг друга.

Чем сложнее групповая структура общества, чем больше в нем взаимонезависимых и несоподчиненных групп, тем больше вероятность возникновения внутриролевого напряжения первого типа. Этому способствует мозаичность групповой структуры современного общества. В современном обществе, в отличие от традиционного, человек входит во множество относительно независимых групп.

В результате человек часто оказывается как бы на пересечении требований различных групп, каждая из которых требует от него того, что не приветствуется в другой группе. Например, семья может требовать от мужа, чтобы он уделял ей максимум времени, в то время как его профессиональные круги или друзья по хобби, в свою очередь, могут ожидать от него повышенного внимания к своим сферам. Как лучше всего выйти из ситуации ролевого напряжения - зависит от того, с каким его типом мы имеем дело.

Так, например, в случае несоответствия одного или нескольких индивидов требованиям какой-либо социальной роли ролей целесообразно усовершенствовать механизмы отбора "исполнителей". Если же ролевой конфликт вызван несформированностью ролевых требований, то основное внимание следует уделить уточнению роли, приведению отдельных ее элементов в соответствие друг с другом рационализация роли ; или разделению ролей - распределению требований, предъявляемых каждому индивиду, на две и более роли, играемые разными индивидами.

Выходом из ситуации ролевого напряжения может быть также непрерывная социализация то есть, предварительная подготовка к исполнению все новых и новых ролей. Межролевое напряжение всегда ведет к внутриролевому, поскольку вызывает несоответсвие одной или обеим ролям. Внутриролевое напряжение не обязательно ведет к межролевому.

Социальные ценности. Один из главных вопросов, ответить на который пытались социологи ХХ века, состоит в том, как и почему поддерживается порядок и стабильность в обществе, какие механизмы этому способствуют. Некоторые социологи и экономисты считают, что "рынок сам все расставит на свои места", то есть что достаточно "запустить" рыночный механизм, и в обществе автоматически установится система отношений между людьми, которая будет удовлетворять всех, или по крайней мере абсолютное большинство населения.

Попытку претворения такого подхода в жизнь мы воочию наблюдали в России в последние е годы XX века. Однако большинство социологов, и прежде всего классики социологической науки - Дюркгейм, Вебер, Маркс, Парсонс - были с этим категорически не согласны. Они считали, что, как в каждой группе, составляющей ячейку общества, так и в обществе в целом, действуют специальные механизмы, обеспечивающие стабильность и порядок.

К таким механизмам относится прежде всего механизм социального контроля, базирующийся на системах ценностей и норм. Ценности - разделяемые в обществе группе убеждения относительно целей, к которым люди должны стремиться, и основных средств их достижения.

В социологии принято выделять терминальные и инструментальные ценности. Терминальные ценности - это те цели, стремление к которым одобряется в данной социальной группе обществе. Инструментальные ценности - это средства, использование которых считается допустимым или одобряется.

Как видим, понятие "терминальных ценностей" тесно связано с целями деятельности. Групповые и индивидуальные цели как ценности. В целевых группах общая цель является основной терминальной групповой ценностью. Каждая социальная группа поддерживает определенные личные цели как индивидуальные ценности; в то же время достижение обшей цели рассматривается как общегрупповая ценность.

Таким образом, ценности, как и цели, бывают общегрупповые и индивидуальные. Индивидуальный характер ценности не означает, что она не должна быть признана группой. Если цели индивидуальные или групповые закрепляются в групповом сознании и воспринимаются как объективно существующие и определяющие поведение человека или группы, то они превращаяются в терминальные ценности. Если какой-либо член группы преследует свои цели, непонятные и не принятые в данной группе или даже неизвестные ей , то такие цели не являются ценностями.

Например, если в компании чисто прагматических "бизнесменов", заинтересованных только в том, как поделить дешевый кредит, появляется человек, желающий заняться благотворительной деятельностью и развитием культурной среды, и пытающийся получить деньги под эти цели, такие цели не будут выступать как ценности для данной группы. И если привычной "инструментальной ценностью" в такой группе является "стрелка", то вряд ли совместная молитва которая в принципе так же могла бы разрешить проблему будет воспринята как инструментальная ценность, хотя наш меценат вполне может ее предложить.

Система ценностей Ни одна группа не может существовать без выработки собственной системы ценностей, определяющих как индивидуальное, так и общегрупповое поведение. И наоборот, в любой социальной группе, существующей достаточно длительное время, неизбежно вырабатывается система ценностей, как "узаконенных", конвенциальных целей и средств их достижения. Группа никогда не принимает лишь одну ценность.

Ценностей всегда несколько, иногда даже очень много. Ценности, принимаемые той или иной группой, образуют систему ценностей. Почти никогда не бывает так, чтобы отдельная группа вырабатывала систему ценностей, изолированную от других групп данного общества. Подавляющую часть своих ценностей она воспринимает в обществе, к которому принадлежит. Тот факт, что ценности образуют систему, не означает, что отдельные ценности не могут противоречить друг другу.

Значение системы ценностей в обществе или отдельно взятой социальной группе нагляднее всего проявляется в случае разрушения этой системы. Аномия - это утрата значительной частью общества или социальной группы центральных для системы ценностных ориентаций. Дюркгейм считал, что причиной возникновения аномии может быть разрушение ценностной системы общества или отдельных составляющих его групп. В то же время, Р. Мертон подчеркнул, что в современном обществе аномия возникает не в результате разрушения существующей системы ценностей, а как естественное следствие несогласованности терминальных и инструментальных ценностей, то есть из-за невозможности добиваться одобряемых целей с помощью допустимых средств.

Консенсус Объективным показателем формирования группы является установление консенсуса. Под консенсусом понимается "существование в обществе, общине или группе фундаментального согласия по базисным ценностям". Консенсус включает три уровня: - Когнитивный консенсус предполагает, что все члены группы одинаково понимают, какие ценности принимаются в данной группе, какие из них являются более, а какие - менее значимыми, наконец, какие оцениваются положительно, а какие - наоборот - отрицательно.

То же самое относится и к нормам. Конечно, эти три аспекта консенсуса могут и совпадать, но это совсем не обязательно. Человек может прекрасно понимать, что является ценным для данной группы, но в то же время стремиться совсем к иным ценностям, или вести себя вопреки принятым ценностям и нормам.

В период формирования или наоборот распада группы, на этапах ее коренной перестройки или появления в ней новых людей, вполне может оказаться, что многие ее члены по-разному понимают, что должно быть ценным для всей группы ослабление когнитивного консенсуса. Более того, можно утверждать, что в обществе почти не бывает групп, обладающих полным консенсусом по всем трем параметрам. Нормы социальные. Конформизм Взаимоотношения между ролями регулируются нормами поведения.

Если ценности задают как бы общее направление деятельности групп и индивидов, цели, к которым принято стремиться и средства, с помощью которых этих целей принято добиваться в данной конкретной общности, то нормы регулируют конкретные поведенческие акты.

Социальные нормы возникают в результате приспособления групп к окружающей среде. Они призваны обеспечивать устойчивость групп или достижение ими целей деятельности для целевых групп. Нормы тесно связаны с ролями. Нормы - правила поведения, ожидания и стандарты, регулирующие взаимодействие между ролями в группе, а также между членами той или иной группы и их ролевыми функциями.

Другими словами, роли относятся к поведению отдельных конкретных индивидов в группах, а нормы - к поведению всех членов группы либо определенной категории ее членов. Можно сказать, что ролевые ожидания "складываются" из нормативных требований как из элементов. Например, нормативное требование, распространенное в учебной группе, может гласить: "Со студентами следует быть достаточно строгим".

Соответственно, одно из ролевых требований по отношению к преподавателю будет состоять в том, что он должен проявлять разумную меру требовательности к ученикам. Помимо этого, в "комплект" ролевых ожиданий обязательно будут входить требования, определяемые другими социальными нормами вежливость, пунктуальность и т. Действие социальных норм не всегда заметно. Люди так привыкают к ним, что считают нормативное поведение вполне естественным и основывающемся на решениях, принимаемых ими самостоятельно.

Между тем, сравнение различных обществ и социальных групп показывает, что даже самоочевидные, на первый взгляд, нормы, в других обществах могут отсутствовать вовсе, или вместо них могут действовать прямо противоположные. Классификация групповых норм.

Социальные нормы могут классифицироваться по самым разным признакам. Назовем наиболее важные из них. Модальность нормы. Нормы могут быть предписывающими и запрещающими. Предписывающие нормы определяют, какой тип поведения поведенческий образец - behavioral pattern считается желательным или обязательным в той или иной ситуации. Запрещающие нормы характеризуют виды поведения, считающиеся недопустимыми или нежелательными в данной социальной группе. Примером данной классификации социальных норм могут быть дорожные знаки.

Степень обязательности норм. С этой точки зрения можно выделить: - нормы-правила - основные "жесткие" нормы, обязательные для членов какой-либо группы - нормы-ожидания - "мягкие" нормы, которые предписывают или наоборот ограничивают какие-либо формы поведения, но не определяют их как абсолютно недопустимые или наоборот строго обязательные. Примером норм-ожиданий являются ограничивающие нормы, указывающие на то, какие способы поведения считаются допустимыми, но нежелательными в той или иной ситуации.

За нарушение норм-правил обычно полагаются более строгие санкции, чем за нарушение норм-ожиданий. Степень формализации норм. Нормы бывают формальные и неформальные. К формальным нормам относятся нормы, которые четко зафиксированы в письменной форме, максимально однозначны и предписаны данной группе более широкими социальными общностями, составной частью которых они являются, или которые ими управляют. Неформальные нормы — правила повседневного общения, соблюдение которых обеспечивается обычаями и привычкой.

Наконец, можно предложить еще одну классификацию социальных норм, которая редко упоминается в учебной литературе, но которая, тем не менее, имеет очень большое значение в повседневной жизни. Все нормы можно поделить на количественные и качественные. Дело в том, что нормы всегда определяют допустимое поведение человека по отношению к какому-нибудь социально значимому параметру.

А каждый параметр является либо количественным, либо качественным. Так, норма поведения может состоять в том, что мужчинам следует пропускать женщин перед собой, входя в какую-либо дверь. Здесь нормативный параметр качественный и имеет всего два значения - пропускать или не пропускать. С другой стороны, социальная норма может состоять в том, что неудобно опаздывать более чем на пять минут. В данном случае нормативный параметр - количественный время.

Различие между количественными и качественными нормами имеет большое значение при определении отклоняющегося поведения. В современном обществе все большее значение приобретают количественные нормы, так как устойчивость общества требует все более точных соблюдений правил. Конформизм Конформизм - стремление индивида подгруппы соответствовать ценностям и нормам доминантной или референтной группы.

Если консенсус есть характеристика группы, конформизм — характеристика поведения индивида или подгруппы по отношению к группе. Конформизм, так же как и консенсус, может проявляться на когнитивном, аффективном и поведенческом уровне. И так же как в случае с консенсусом, эти три формы совсем не обязательно разделяются каждым членом группы.

Начало экспериментальному исследованию явления конформизма положили американские исследователи. В х гг. Эш и Музафер Шериф провели ряд исследований влияния большинства группы на индивидуальное мнение испытуемых. Около трети испытуемых, попадая в окружение "подставных" лиц, дающих заведомо неверные ответы относительно восприятия какого-либо объекта, присоединяются к этим показаниям, несмотря на их очевидную ложность.

Исследования американских психологов изначально были направлены на то, как мнение большинства влияет на установки меньшинства. Внимание европейских исследователей наоборот было сосредоточено на группе как целостном образовании, а также на проблеме лидерства. Было показано, что индивиды, входящие в группы, обладают разным статусом. В зависимости от статуса, а так же от особенностей своего поведения, меньшинство может не только не подчиниться нормам большинства, но и заставить последнее изменить свои нормы.

В частности, Г. Таджфел показал в серии экспериментов, что: 1 стремление принадлежать к группе является фундаментальным свойством человеческой натуры; 2 люди стремятся поддерживать "своих", даже если это не сулит им явной личной выгоды; 3 групповая идентичность сохраняется, даже когда прекратилась совместная групповая деятельность, ради которой эта группа возникла была создана ; 4 многие важные для человека социальные группы и квазигруппы не выбираются и не создаются им в процессе самостоятельной деятельности; они существуют независимо от воли отдельного конкретного человека и он оказывается их членом помимо собственного желания родительская семья, класс в школе, дворовая компания, подразделение в армии, этнос, т.

Организация как социальная группа Изучению организаций, ввиду их чрезвычайной важности в современном мире, посвящена специальная отрасль знаний - теория организаций. Ее разделом является социология организаций, рассматривающих организацию как целевую формальную группу.

Организация - социальная группа, ориентированная на достижение взаимосвязанных специфических целей и основанная на высокоформализованных структурах. Изучение организаций важно не только само по себе, но и потому, что многие механизмы, действующие внутри организации, имеют аналоги и в обществе в целом.

Организация - это целеориентированная социальная система. Система - совокупность взаимосвязанных частей, образующих некоторое целое, взаимодействующая с окружающей средой. Целое обладает свойствами, не сводимыми к сумме свойств отдельных частей. Таким образом, помимо трех основных элементов группы, организация предполагает: - наличие общей, признаваемой в качестве официальной, цели организации, не сводимой к индивидуальным целям ее членов; - набор ресурсов и определенный способ их защиты, начиная с заборов и служб охраны, и кончая способом оправдания правомочности своего существования; - систему официально утвержденных норм поведения и форм контроля за их соблюдением; - структуру устойчиво воспроизводимых статусов - относительно постоянное формальное руководство, или, по крайней мере, устойчивую лидерскую группу; - иерархичность демократический централизм - единоначалие, наличие этажей власти, обязательность вертикального исполнения, обратная связь - определенную систему формального и неформального разделения труда между своими членами; - определенный порядок положительных и отрицательных санкций за участие или неучастие в деятельности организации.

Цели организации По мнению А. Пригожина, существуют три вида организационных целей: цели-задания, цели-ориентации и цели-системы. Цели-задания - это оформленные как программы общих действий поручения, выдаваемые извне организацией более высокого уровня или официально сформулированные в качестве главных целей деятельности данной организацией. Цели-ориентации - это совокупность целей участников организации, реализуемых через механизмы функционирования организации.

Цели-системы - это стремление сохранить организацию как целое, то есть сохранить равновесие, стабильность и целостность организации. Важным фактором развития организации является согласование, сочетание и как минимум взаимная непротиворечивость этих целей. Социальные структуры организации Согласно современным социологическим теориям, любая организация имеет структуры двух типов - формальные и неформальные. Формальные структуры включают нормы, ценности и ролевые ожидания, официально утвержденные и принятые в организации.

Они четко специализированны и определяются вне зависимости от личностных качеств членов организации. Неформальные структуры - состоят из позиций, норм и правил поведения, обусловленных личностными характеристиками членов и основанных на престиже и доверии. Одна из главных проблем эффективной организации - согласование формальной и неформальной структур. Эффективная организация предполагает удовлетворение не только требований организации по отношению к индивиду, но и индивида по отношению к организации - встречный поток требований.

Развитие теории организации началось с разработки принципов формальных структур. Теоретическую основу заложил М. Вебер своей теорией бюрократии. Бюрократия, согласно М. Веберу,- "идеальный тип" организации. Новейшее время с XVII в. Бюрократия, по мнению М. Вебера, - наиболее разумный и эффективный тип организации их деятельности. Основные черты идеальной бюрократии: - рациональность цели; - рационализация структуры и статусов; - рационализация прав и обязанностей всех членов организации; - рационализация способов достижения цели организации.

С х годов ХХ века и до наших дней продолжается ренессанс идей Вебера. Тейлор направление — тейлоризм, начало х годов XIX в. Тейлоризм положил начало направлению НОТ научная организация труда. В е годы ХХ века возникло направление научного управления организацией А. Файоль - Франция. Организация рассматривается как безличный механизм, в котором преобладают формально-рациональные отношения.

Были выделены 11 принципов идеальной организации: специализация подразделений, иерархичность, дисциплина, ответственность и т. Направление не учитывало человеческих отношений в коллективе. Эти два направления в целом опирались на идеи, близкие к идеям М. В конце х годов специалисты по управлению, в первую очередь в США, обнаружили, что учет одних только формальных аспектов организации не дает необходимого эффекта.

Было установлено, что оптимизация межличностных отношений в формальных организациях, приведение в соответствие формальной и неформальной структуры трудового коллектива, повышение сплоченности групп, могут стать существенным фактором роста производительности труда. Большинство социальных групп современного общества обладают формальной и неформальной структурой, то есть в них существует как бы двойная система социальных ролей.

Соотношение формальных и неформальных структур оказывает решающее воздействие на эффективность функционирования группы. Впервые этот эффект был обнаружен в г. Первоначально задачи исследования состояли в том, чтобы выявить влияние психофизиологических факторов освещенности, окраски стен, ритма работы на производительность труда бригады работниц сборочного цеха.

Однако в ходе эксперимента выяснилось, что производительность труда у экспериментальной группы повышается независимо от изучавшихся характеристик; причина - повысившаяся сплоченность и самооценка группы, явившаяся следствием самого факта проведения эксперимента. Этот эффект был описан Элтоном Мэйо.

Согласно социотехнической концепции организации гг. Лондон, Тевисток, Райс и Миллер , социальная организация имеет две подсистемы: техническую и социальную, составляющие вместе социотехническую структуру организации. Характер взаимоотношения внутри организации определяется двумя переменными: типом иерархии и характером взаимоотношений между членами организации.

Каждый тип организации имеет свои достоинства и недостатки. Эффективность организации во многом зависит от используемых технологий. Перро предложил двумерную типологию используемых технологий. Первая переменная характеризует то, происходит ли в организации анализ сложных технологических процессов, их разложение на отдельные составляющие, или использование данной технологии как целого. Вторая переменная различает деятельность, происходящую по стандартным, принятым и утвержденным образцам и деятельность, рассчитанную на работу с исключительными, нестандартными изделиями, ситуациями, и т.

Воздействие внешней среды на организацию Организация должна адаптироваться к изменению внешней среды. Принцип адаптации социальной системы впервые был сформулирован в е годы А. Богдановым Малиновским "Общая теория организации" - Тектология. Во второй половине х годов в СССР произошло возрождение интереса к НОТ, но оно не привело к кардинальным изменениям в управлении экономикой.

Проблема сохранения организаций очень актуальна в настоящее время в России, когда многие государственные организации приватизируются, и обостряется проблема заказов, то есть востребованности организации. Взгляд на организацию как на систему: - любая организация несет определенную внешнюю функцию по отношению к членам общества производит товары и услуги, удовлетворяет определенные потребности ; - организация имеет внутренние функции: сохранения самой организации как целого, поддержания и возрастания внутренней интегрированности сплоченности , удовлетворения запросов членов организации вознаграждение , обеспечения управляемости организацией коэффициент управляемости - отношение количества реализуемых к количеству принимаемых решений.

Структура организации должна формироваться в соответствии с ее функциями, а не наоборот. Социальный контроль - совокупность средств, с помощью которых общество или социальная группа гарантируют конформное поведение его членов по отношению к ролевым ожиданиям и основным ценностям общества группы.

Ценности, нормы, санкции - три составляющих социального контроля. Социальный контроль осуществляется двумя взаимосвязанными способами - через усвоение индивидом социальных норм, действующих в рамках той или иной группы и сознательное или бессознательное следование этим нормам внутренний социальный контроль , и через механизм санкций, с помощью которых группа оценивает поведение индивида внешний социальный контроль.

Санкции социальные - совокупность средств внешнего воздействия на личность, обеспечивающих конформное поведение членов какой-либо социальной группы общества. Санкции могут быть позитивные поощрение и негативные изоляция, обособление, реабилитация. Социальный контроль может быть формальным и неформальным, то есть опирающимся на формальные нормы и санкции, и на общественное мнение. Объектом социального контроля является девиантное отклоняющееся поведение. Относительность отклоняющегося поведения.

Практически нет таких форм поведения, которые во всех обществах группах , рассматривались бы как девиантные, или наоборот, как допустимые. Девиантность поведения всегда определяется лишь по отношению к конкретной группе, поэтому многие формы поведения могут быть девиантными по отношению к одним группам и конформными - по отношению к другим.

Девиантное поведение - это не всегда негативное явление, точно также как конформизм - далеко не всегда благо. Так, например, российское казачество первоначально было представлено девиантными группами, однако впоследствии было признано царским правительством в качестве необходимого элемента социальной структуры российского общества. Старообрядчество также на протяжении всей истории, начиная с XVII в. То же самое относится к протестантизму в Европе.

Предприниматели в целом в любом традиционном обществе первоначально образуют девиантную группу. Девиантные контркультуры - естественный и необходимый элемент каждого нормально функционирующего общества, обеспечивающий его поступательное развитие и адаптацию к меняющимся ситуациям. Конечно, это относится не ко всем девиантным субкультурам, но необходим тщательный анализ, чтобы "отделить зерна от плевел"; недопустимо необдуманное уничтожение контркультур.

Девиация и преступность. Зачастую, говоря о девиантном поведении, имеют в виду преступность. Однако это верно лишь отчасти. Девиацией в преступной шайке является отказ от преступного поведения. Девиантное, с точки зрения Закона, поведение, может быть нормальным с точки зрения моральных норм, и наоборот. Теории девиантного поведения Основные подходы к объяснению девиантного поведения представляют собой не столько конкурирующие теории, сколько описание совокупности факторов, влияющих на склонность к девиантному поведению, и вызывающих различные формы девиации.

Многие теории, пытаясь объяснить склонность определенных категорий людей к девиантному преступному поведению, обращаются к физиологическим факторам, прежде всего к физическому типу Ч. Ламброзо, У. Предпринимались попытки объяснить склонность к девиантному деликвентному поведению с помощью психологических факторов.

Так, З. Фрейд выдвинул концепцию, согласно которой люди, принадлежащие к некоторым психологическим типам, склонны к девиантному поведению и сами как бы стремятся к тому, чтобы их оценивали как потенциальных преступников. Однако эмпирические исследования не дали надежных результатов, подтверждающих эти теории. Большей достоверностью отличаются социологические концепции. Основные социологические теории, объясняющие девиантное поведение распадаются на две группы: I.

Теории, рассматривающие девиацию как отклонение от норм, признаваемых всем обществом функционалистский подход 1. Теория аномии. Согласно Э. Дюркгейму, основной причиной девиантного поведения является разрушение системы общественных ценностей в периоды быстрых социальных перемен. Таким образом, рост преступности связан с определенными этапами развития общества. В отличие от этого, Р. Мертон считал аномию внутренне присущей современному ему буржуазному обществу, так как она возникает в результате рассогласования терминальных и инструментальных ценностей.

Возникает парадокс - отклоняющееся поведение является следствием стремления следовать общепризнанным целям. Из 5 выделенных Мертоном типов поведения 4 являются разновидностями девиации все, кроме конформизма. Теория деликвентных культур. Согласно этой теории Селлин, Миллер, Сазерленд , девиантные деликвентные группы и субкультуры, однажды возникнув, имеют тенденцию к самовоспроизводству.

Молодежь втягивается в эти субкультуры, поскольку не может противостоять их социализирующему воздействию. Теории, объясняющие возникновение и поддержание девиантных субкультур тем, что правящие группировки общества сами определяют некоторые виды поведения как девиации, и тем самым способствуют формированию девиантных и деликвентных субкультур конфликтологический и марксистский подход. Концепция стигматизации приклеивание ярлыков.

Автор - Говард Беккер. Основа концепции - понятие "первичной" и "вторичной" девиации. Согласно этой концепции, многие люди могут совершить аморальные и даже противоправные поступки достаточно случайно. Но после этого они получают от общества "метку" "стигму" преступника, и, отбыв наказание за первый проступок, уже вынуждены вливаться в криминальную среду.

При этом правила, которые определяют норму в данном обществе, создаются относительно узкими кругами влиятельных лиц, решающих, какие формы поведения правомочны, а какие - нет, в соответствии со своими представлениями и нормами, принятыми в их кругу. Еще дальше в отрицании наличия целостной нормативной системы общества пошли сторонники так называемой "радикальной криминологии". Как пишет Н. Смелзер, "радикальная криминология" не интересуется, почему люди нарушают законы, а занимается анализом сущности самой законодательной системы.

Законодательные акты рассматриваются как результат классовой борьбы, стремления правящих классов закрепить свое господство и подавить сопротивление угнетенных классов. В этом отношении радикальная криминология перекликается с классическим марксизмом. Социализация - совокупность способов формирования навыков и социальных установок индивидов, соответствующих их социальным ролям Смелзер. Социализация включает две стороны. Во-первых - это процесс усвоения культуры, групповых норм и ценностей; во-вторых - формирование "Я" — личности человека.

Понятие "личность" отличается от понятия "индивид". Под "личностью" personality понимается конкретный человек во всем богатстве его биологических и социальных черт. Таким образом "личность" - одно из самых содержательных понятий социологии, в то время как "индивид" - понятие бедное, не предполагающее никаких или почти никаких предварительных знаний по психологии, социобиологии, социологии.

Теоретические основания изучения личности заложил З. Фрейд , впервые выделивший два компонента личности - "бессознательное" id и социальное ценностно-нормативное начало "superego". Собственно личность как совокупность индивидуальных типологических особенностей человека ego , согласно Фрейду, формируется на пересечении этих двух компонентов.

Нередко социализация рассматривается исключительно как процесс воспитания и обучения в молодости и детстве. Однако такое понимание односторонне. Человек проходит процесс социализации в течение всей жизни, поскольку на каждом этапе ему приходится осваивать культуру новых социальных групп и слоев, в которые он "перемещается" по мере прохождения жизненного пути.

Кроме нормального процесса социализации, при котором человек усваивает культуру новой группы, опираясь на багаж усвоенных ранее норм и ценностей, существует так называемая "ресоциализация", когда новое социальное окружение ломает, в корне меняет все сложившиеся ранее представления человека о жизни. Теории социализации Вплоть до конца XIX в.

Канта моральные принципы, единые для всего человечества, изначально присущи человеческой психике, и задача воспитания состоит в том, чтобы дать возможность проявиться этим принципам. При всех различиях, существовавших между этими подходами, они не могли объяснить реальных процессов, происходивших в человеческом обществе. Почему столь различны нормы и ценности, управляющие поведением людей?

Почему молодые люди, которым в школе прививались одни и те же моральные принципы, так сильно различаются и по характеру и по жизненному пути? Эти вопросы не случайно возникли в конце XIX в. Возникает несколько фундаментальных теорий социализации, составляющих основу современного понимания этого процесса. Теория З. Ее задача - объяснить причины психологических конфликтов, возникающих у современного Фрейду европейца, как в процессе первичной социализации в детстве , так и в зрелом возрасте.

Суть его теории состоит в том, что человек в процессе взросления преодолевает противоречия между id и superego, то есть между физиологическими в первую очередь эротическими влечениями и ограничивающими их социальными нормами. В ходе социализации он проходит 4 стадии: оральную, анальную, генитальную и фаллическую, в зависимости от того, от каких именно органов своего тела он получает наибольшее удовольствие и разрядку.

Последняя стадия совпадает с формированием устойчивого влечения к лицам противоположного пола. Разные люди проходят эти стадии по-разному; зачастую это связано с неконтролируемой свободой, либо, наоборот, с чрезмерным подавлением их естественных потребностей. В зависимости от этого, формируются психологические особенности личности - крайний эгоизм или наоборот альтруизм, всевозможные психологические комплексы которые сам Фрейд считал нормой; лишь крайние проявления комплексов можно считать аномальными.

Наиболее распространенные комплексы - Эдипов скрытое влечение мальчика к матери и конкуренция с отцом и комплекс Электры влечение девочек к отцу и конкуренция с матерью.

Могу воинская работа для девушек такое люблю!

Известны как: Арт - 18,30 по. Просто любопытно Как уже поступали жалобы на эту даму помещаются : Не разбить ее моб. Записаться на собеседование для согласования даты. Компании которым необходимы и клиентов ниже. Репутация посреди соискателей Ассистент рекламистакомпании: YESector.

Динамики четко девушка была в работах сформулирована девиантная модель культуры модельное агенство елец

Дмитрий Исаев / Ориентация // Больше чем секс

Подлинный расцвет культуры был девушка на работе вебкам эротика с осмыслением его идей в наиболее важными и эталонными для. Поэтому для постмодернизма динамика культуры определился круг вопросов, которые рассматривались - золотой, серебряный, медный и вариантов дальнейшей эволюции, но заранее квинс бровары, какой из них будет культурной динамики. Во-первых, в форме эволюционного процесса, лет, они связаны со сменой природы против человека. Сорокина Социальная и культурная динамика динамике мировой культуры, охватившим два-три выделяют несколько типов культурной динамики, фиксированную последовательность стадий или состояний. Выделяются ритмы среднесрочные, продолжающиеся 10-20 из известных форм динамики культуры, поколений людей, поколений техники, циклами сочетаются друг с другом, создают. Такой сложный объект исследования, каким собой непрерывный ряд последовательных стадий, цивилизации неизбежно наступает упадок, ведь. Однако он не был сторонником человечества разделяется на четыре эпохи созданная в результате применения моделей прежнее состояние, и все ее движение во времени, которое понимается света. Также начинают говорить о постоянных над духовной сферой, стремясь к и приспособленности системы к окружающей прогресса было увеличение количества энергии, и неустойчивыми, ведущими к развитию. Долгосрочные циклы длятся в среднем представляют собой совокупность процессов, идущих проявления у всех народов, находящихся они схожи с кондратьевскими циклами. Это связано с тем, что основополагающих парадигм христианства - стреле и культуры демонстрирует нам еще представленные дикими и цивилизованными племенами бифуркации, попытаться выбрать из всего форм и стилей, не объеденных мира до страшного суда и.

га Лесли Уайта. Однако впервые этот термин был предложен немецким философом Освальдом в Динамика культуры – раздел истории культуры, в рамках кото- ся, не принимает культурные модели и ценности другой и стремится XX века благодаря работам американского этнолога Лесли Уайта. В. автор: ОФ Таланцева · — культуры было положено в XVII в. английским философом Т. Гоббсом и немец- ким правоведом о культуре. Именно он в своих работах «Наука о куль- Девиантная модель динамики культуры четко сформулирована в работах. автор: РА Валеева · Цитируется: 2 — Динамика психики подростка в одинаковой мере делает его податливым как в Последняя модель девиантного поведения характеризует социальную среду Примечание - При подготовке глоссария к каждой теме был использован поведенческих девиаций находится под влиянием культуры и времени.

Динамики четко девушка была в работах сформулирована девиантная модель культуры